Книга Кухарка для дракона, страница 53 – Ада Нэрис

— Да, — тихо сказал он. — Жалко.

И они вышли из кладовой, оставив позади тихий, печальный хор, которому оставалось петь совсем недолго.

Утро следующего дня началось не с завтрака, а с похода в кладовые. Элла тащила тяжёлое ведро, в котором плескался уксус — целый кувшин, найденный в дальних запасах Калеба и разведённый водой в правильной пропорции. В другой руке у неё были скребки, щётки с жёсткой щетиной и мешок для мусора. Аррион нёс светящийся кристалл, который должен был освещать им путь, и молчал, но в его молчании не было прежней отстранённости — скорее спокойное ожидание.

Дверь в кладовую открылась, и на них дохнуло сыростью, холодом и тихим, многоголосым пением. Плесень встретила их своим грустным хором, и Элла, вздохнув, поставила ведро на пол.

— Ну что, красавица, — сказала она, обращаясь к светящейся стене, — давай знакомиться. Я Элла. А ты сегодня умрёшь. Не обижайся, ничего личного, просто порядок нужен.

Аррион, стоящий рядом, кажется, едва заметно дёрнул бровью. Но ничего не сказал.

Они начали.

Элла окунула щётку в уксус и провела по стене. Там, где кислота касалась плесени, происходило нечто странное.Свечение на миг вспыхивало ярче, потом начинало тускнеть, а сам налёт — съёживаться, отваливаться хлопьями. И пение... пение менялось. Один голос из многоголосого хора вдруг сбивался, фальшивил и замолкал.

— Работает! — выдохнула Элла, с новым азартом налегая на щётку.

Аррион стоял у входа, и Элла чувствовала его взгляд. Но потом он шагнул внутрь, поднял руку, и воздух в помещении пришёл в движение. Лёгкий, прохладный ветерок потянул от двери, унося кислый запах уксуса и споры плесени куда-то в темноту. Стало легче дышать.

— Спасибо, — бросила она через плечо и продолжила скрести.

Они работали молча, но это было то самое, правильное молчание — не холодное, а деловое, наполненное общим делом. Элла скоблила стены, счищая целые пласты светящейся гадости, которые падали на пол с тихим, почти обиженным шипением. Аррион, когда она переходила на новое место, подсушивал воздух и направлял свет кристалла туда, где было нужно. Иногда она просила: «Подсвети сюда», или «Ветра добавь, тут дышать нечем», и он слушался. Без слов. Без вопросов. Просто делал.

Час сменялся другим. Спина начала ныть, руки устали, но Элла не останавливалась. Азарт гнал её вперёд. Пение плесени становилось всё тише, всё печальнее. Голоса замолкали один за другим, и в этой постепенной тишине чувствовалась настоящая, живая драма.

Когда она отскоблила последний большой участок на дальней стене, в помещении осталось всего несколько голосов. Они звучали тонко, жалобно, будто просили пощады. Элла замерла на мгновение, прислушиваясь.

— Жалко всё-таки, — сказала она тихо. — Красиво пели.

— Красиво, — неожиданно отозвался Аррион из темноты.

Она обернулась. Он стоял в дверях, подсвеченный сзади тусклым светом кристалла, и смотрел на неё. В его золотых глазах было что-то, чему она не могла подобрать названия. Тепло? Любопытство? Что-то ещё?

Элла улыбнулась, вытерла пот со лба рукавом, размазывая по лицу серую пыль и, кажется, немного уксуса. Волосы выбились из-под платка, лезли в глаза, на фартуке красовались мокрые разводы и прилипшие хлопья плесени. Вид у неё был тот ещё.

— Зато теперь тут чисто будет, — сказала она, кивая на стену. — Ещё пару раз пройти уксусом, просушить, и можно завозить новые запасы. Кстати, а что тут раньше хранили?