Книга Кухарка для дракона, страница 81 – Ада Нэрис

— Завтра что? — спросил он.

— Дрова надо ещё принести, — ответила она. — Те, что мы нарубили, уже почти кончились. И воду бы натаять, если снег не растает. В кладовой бочки почти пустые.

— Принесу, — сказал он. — Дрова и воду.

— Вдвоём быстрее.

Он улыбнулся.

— Вдвоём лучше.

Она улыбнулась в ответ. Они сидели, пили чай, говорили о самых обычных вещах — о дровах, о воде, о том, что завтра надо бы проверить погреб, не завелись ли мыши. О самых простых, бытовых мелочах.

Но между словами было всё остальное. Его взгляд, когда она поправляла выбившуюся прядь. Её улыбка, когда он подливал ей чай. Их пальцы, случайно касавшиеся на столе, когда оба тянулись за хлебом.

— Ты знаешь, — сказал он задумчиво, глядя в кружку, — я никогда не думал, что мне когда-то будет так хорошо с кем-то...

— Как — так?

Он помолчал, подбирая слова.

— Хорошо, тепло, не одиноко...

Она посмотрела на него. В свете свечи его лицо было мягче, чем обычно, усталость после дня разгладилась, осталось только спокойствие. И в этом спокойствии было столько доверия, столько открытости, что у неё сжалось сердце.

— Ты не один, — сказала она тихо. — Теперь нет, и больше никогда не будешь.

— Я знаю.

Он взял её руку в свою. Просто положил сверху и держал. И они сидели так, молча, глядя на огонь в печи, на снег за окном, на свечу, которая догорала.

А потом он наклонился и поцеловал её. Легко, в висок, в висок, где пульсировала жилка.

— Сладких снов, — сказал он.

— Ты тоже не засиживайся, — ответила она. — Завтра дрова таскать.

— Помню.

Она встала, убрала кружки, погасила свечу. Он подождал, пока она выйдет из кухни, и только тогда поднялся к себе.

А она шла по тёмному коридору в свою комнату и улыбалась. Потому что завтра будет новый день. И в нём снова будут дрова, и вода, и капуста, и мука. И он. Всегда рядом.

Утро после того разговора, после тех признаний в пустом зале среди грязной посуды, наступило какое-то особенно тихое. Элла проснулась позже обычного — сказывалась усталость после открытия, после всех этих недель подготовки, после вчерашнего вечера, когда они наконец сказали друг другу те слова, которые копились так долго.

Она полежала немного, глядя в потолок и улыбаясь сама себе. Вспомнила, как он обнимал её в зале, как целовал, как сказал «я люблю тебя». Вспомнила, как они потом, уже совсем поздно, поднялись наверх, и он впервые не пошёл в свою спальню, а остался с ней. Просто лежали, обнявшись, и молчали, и этого было достаточно.

Элла потянулась, встала, оделась. В комнате было прохладно, но она быстро согрелась, спускаясь по лестнице. На кухне уже горел огонь — Аррион встал раньше и разжёг печь. Сам сидел за столом с книгой, но при её появлении поднял голову и улыбнулся той самой редкой улыбкой, от которой у неё каждый раз теплело внутри.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе, — ответила она, подходя и наклоняясь для поцелуя. Короткого, но тёплого.

Она налила себе чай — тот самый, серебристый, который теперь всегда был в запасе — и села напротив. За окнами было бело, снег лежал везде, где только можно. Дорога, ведущая к замку, едва угадывалась под сугробами.

— Красиво, — сказала Элла, глядя на снег.

— Холодно, — ответил Аррион, не отрываясь от книги.

— Ты же дракон. Тебе-то что?

— Драконы тоже мёрзнут. Просто не показывают.