Книга Литературный клуб: Cладкая Надежда, страница 8 – Ада Нэрис

— Нуу… — Эвелин задумалась на секунду. — Он его… разобрал! Да! На запчасти!

Вивьен просто прикрыла руками лицо, издав стон отчаяния. Остальные девочки засмеялись. Даже на губах Беатрис дрогнула тень улыбки. Лилиана тихо фыркнула в своем углу, прикрыв рот рукой.

— Спасибо, Эвелин, как всегда, очень… энергично, — дипломатично сказала Алисия. — Кто следующий? Может, Вивьен? Отомсти нам за физику каплей дегтя в свойственной тебе манере.

Вивьен пожала плечами, отложила книгу, которую читала, и достала из-под стула свою, в черной кожаной обложке, тетрадь.

— Как знаете. Только не говорите потом, что я вас не предупреждала. Это… черновой набросок. На тему ксенофобии и страха перед неизвестным.

Она начала читать. И атмосфера в комнате изменилась мгновенно. Ее рассказ был не просто мрачным. Он был леденяще-холодным, пронизанным паранойей и отчуждением. Она описывала не монстра из иного мира, а медленное, ползучее безумие, охватывающее маленький городок, жители которого начинают видеть в друг друге чужие, нечеловеческие черты. Ее проза былаотточенной, как бритва, каждое слово било точно в цель, создавая ощущение нарастающего, необъяснимого ужаса. Когда она закончила, в комнате повисла тяжелая, гнетущая тишина. Даже Эвелин не находила, что сказать.

— Ну… — наконец выдохнула Алисия. — Это… мощно, Вивьен. Очень атмосферно. Прямо мурашки по коже.

— Слишком депрессивно, — холодно заметила Беатрис, не отрываясь от своих записей. — Не хватает катарсиса. Читатель останется в состоянии экзистенциальной тоски.

— А я и не собиралась его развлекать, — парировала Вивьен. — Я хотела его напугать. По-настоящему. Не привидениями в замках, а тем, что скрывается в головах у соседей.

— Мне понравилось, — тихо сказала Жасмин, все еще глядя в окно. — Особенно мотив двойного зрения. Когда реальность раскалывается на две… а может, и больше… версий. Очень верно подмечено.

Кай молчал. Рассказ Вивьен произвел на него сильное впечатление. Он был жестким, бескомпромиссным, но в нем была какая-то пугающая правда.

Следующей читала Беатрис. Ее текст был сложным, многослойным, полным философских отсылок и метафор. Она исследовала природу власти и контроля через призму истории о древнем ордене, управляющем судьбами людей с помощью некоего артефакта-архива. Это было блестяще с точки зрения идеи и исполнения, но настолько холодно и интеллектуально, что было трудно проникнуться эмоционально. Кай ловил себя на том, что теряет нить рассуждений, увязая в сложных конструкциях.

Затем свою новую притчу рассказала Жасмин — историю о слепом скульпторе, который лепил лица по голосам людей, и о том, как одно несказанное слово могло исказить все творение. История была прекрасной, поэтичной, но, как всегда у Жасмин, уводила куда-то в сторону от главной темы, оставляя больше вопросов, чем ответов.

Алисия прочла элегантное стихотворение в прозе о дожде, который смывает краски мира, обнажая его настоящую, серую, но от того не менее прекрасную суть. Это было изящно, умно и по-настоящему красиво.

И снова настала очередь Лилианы. Она, казалось, даже уменьшилась в размерах в своем углу, когда на нее обратились все взгляды.

— Лилли? — мягко подтолкнула ее Алисия. — Покажешь нам что-нибудь? Может, новое стихотворение?

Лилиана молча замотала головой, прижимая к груди свою тетрадь. Ее глаза были полны панического страха.