Книга Литературный клуб: Cладкая Надежда, страница 10 – Ада Нэрис

— Вивьен! Как ты можешь!

— Тихо, — отрезала Вивьен, не сводя с Кая своих фиолетовых глаз. Ее взгляд был колючим, анализирующим, безжалостным. — Ты сказал, что это набросок. Значит, ты ждешь критики. Или пришел сюда за дешевыми комплиментами?

Кай почувствовал, как кровь отливает от его лица. Он сглотнул, пытаясь найти слова, но не нашел.

— Я… я…

— В чем проблема, Вивьен? — вмешалась Алисия, и в ее голосе впервые прозвучали нотки холодности.

— Проблема в лексике, — парировала Вивьен. — Она дешевая и избитая. «Громкая тишина», «кричащая пустота» — это клише уровня подросткового дневника. Проблема в структуре. Ты десять раз повторяешь одну и ту же мысль, просто разными словами. Создается ощущение, что ты сам не очень веришь в то, что пишешь, и пытаешься убедить в этом в первую очередь себя. Проблема в финале. Это не катарсис, это сладкая пилюля, призванная утешить читателя. Настоящая боль так не работает. Она не заканчивается примирением под звуки падающих капель. Она грызет изнутри годами. Твой рассказ — это красивая открытка. Блестящая, лакированная. Но пустая внутри.

Она закончила и откинулась на спинку стула, продолжая смотреть на него с вызовом. Кай сидел, словно парализованный. Каждое ее слово било не в бровь, а вглаз. Он узнавал в ее критике свои собственные, самые потаенные страхи относительно своего творчества. Это было больно. Невыносимо больно. Унизительно.

— Вивьен, это перебор, — тихо, но твердо сказала Алисия.

— Нет, — неожиданно для всех произнес Кай. Его собственный голос показался ему чужим. — Она… она права.

Все удивленно перевели взгляд на него.

— Клише… да, — продолжал он, с трудом подбирая слова. — И про повторение… я и сам это чувствовал. Про пилюлю… не знаю. Но в чем-то она права.

Он посмотрел на Вивьен. Та смотрела на него уже без насмешки, с каким-то новым, оценивающим интересом.

— По крайней мере, ты умеешь слушать, — заметила она. — Уже неплохо. Для начала.

Эвелин все еще пылала от возмущения.

— Все равно это было жестоко! Он же старался!

— В искусстве нет места нежной бережности, Эвелин, — парировала Вивьен. — Либо тебя разорвут критики, либо ты сам себя уничтожишь ложной похвалой. Я оказала ему услугу.

— Может, и так, — вздохнула Алисия. — Но все же давай в следующий раз выбирать выражения помягче. Мы здесь друг для друга, а не на поле боя.

— Ой, да ладно вам, — неожиданно оживилась Эвелин. — Давайте лучше закончим на чем-то приятном! Кай молодец, что показал! Вивьен молодец, что… э… честная! А теперь давайте есть пирожные, я их принесла!

Она вытащила из-под стола коробку с пирожными, и атмосфера сразу же смягчилась. Началась общая суета, десерт немного разрядил обстановку. Кай сидел, все еще переваривая слова Вивьен. Они жгли изнутри, но в этом остром ощущении была и какая-то странная очищающая сила. Она не просто оскорбила его, она указала на конкретные изъяны. И это… это было ценно.

К нему подошла Лилиана. Она несла два пирожных на бумажных тарелках.

— Держи, — прошептала она, протягивая ему одно. — Не слушай ее. Мне… мне очень понравилось. Правда.

— Спасибо, — улыбнулся он. — Но она ведь не совсем неправа.

— Может быть, — согласилась Лилиана. — Но сказать можно было и помягче. Ты очень смелый.

— Что? — удивился он.

— Что показал. Я бы… я бы никогда не смогла после такого… — она покраснела и отвернулась.