Книга Литературный клуб: Cладкая Надежда, страница 9 – Ада Нэрис

— Нет… я… я не могу… после… после того, что все… это не то… не стоит…

— Полно тебе, — вмешалась Эвелин. — Твои стихи самые душевные! Покажи!

Но Лилиана только сильнее сжалась, словно улитка, вжавшаяся в раковину. Казалось, она вот-вот расплачется. Кай видел ее страх, и ему стало ее безумно жаль. Он понимал это чувство — страх показать что-то сокровенное, вывернутое наизнанку, и быть непонятым или, что хуже, осмеянным.

И в этот момент его собственный страх отступил перед желанием помочь ей. Сделать так, чтобы она не чувствовала себя одной на этом ристалище.

— Можно я? — неожиданно для себя произнес он. Голос прозвучал громче и увереннее, чем он ожидал.

Все, включая Лилиану, удивленно уставились на него.

— Ого! — прошептала Эвелин.

— Наконец-то, — бросила Вивьен, откладывая свою книгу и с интересом складывая руки на груди.

— Конечно, Кай, — улыбнулась Алисия. — Мы будем только рады.

Кай почувствовал, как у него пересыхает во рту. Руки стали влажными. Он сглотнул, достал из рюкзака свою потрепанную тетрадь в картонной обложке и открыл ее на случайной странице. Его пальцы дрожали.

— Это… это просто набросок. Небольшой рассказ. Называется… «Тишина после грозы».

Он начал читать. Голос поначалу срывался, но постепенно он увлекся, забыв о слушателях. Это была история о человеке, который после тяжелой потери — он не уточнял, какой именно — перестал слышать звуки мира. Для него все вокруг замолкло. Он не слышал ни шума города, ни пения птиц, ни голосов людей. Он жил в полной, абсолютной тишине, и эта тишина сводила его с ума, становясь самым громким звуком из всех возможных. Он пытался вернуть себе слух — врачи, целители, шарлатаны — но все было тщетно. И вот однажды, бродя по пустынному парку после ночной грозы, он вдруг услышал. Не звук. А его отсутствие. Но не ту мертвую, давящую тишину, что была с ним все это время, а живую, насыщенную, наполненную смыслом. Тишину мокрого песка под ногами, тишину капель, падающих с листьев, тишину своего собственного сердца. И в этой новой тишине он нашел не успокоение, а примирение. Примирение с болью, с потерей, с самим собой.

Кай закончил и поднял глаза. В комнате было тихо. Та самая тишина, о которой он только что читал. Все смотрели на него с разными выражениями лиц.

Эвелин смотрела нанего широко раскрытыми глазами, в которых стояли слезы.

— Боже… Кай… это так грустно… и так красиво…

Жасмин кивала с закрытыми глазами, словно продолжая переживать услышанное.

— Тишина как звук… Да… это очень верно. Очень глубоко.

На лице Алисии играла мягкая, одобрительная улыбка.

— Спасибо, Кай. Это было очень проникновенно. По-настоящему.

Даже Беатрис смотрела на него с неподдельным интересом, ее пальцы замерли над планшетом.

— Неплохо для наброска, — произнесла она, что с ее стороны было высшей похвалой. — Тема раскрыта нестандартно. Чувствуется личный опыт.

Но самый важный взгляд был взгляд Лилианы. Она смотрела на него не отрываясь, и в ее зеленых глазах не было больше страха. Было восхищение, понимание и та самая благодарность, что и в прошлый раз. Она молча улыбнулась ему, и этой улыбки было достаточно, чтобы все сомнения и страхи Кая развеялись.

И тут раздался голос Вивьен. Резкий, как удар хлыста.

— Сентиментальная чушь.

Тишина в комнате стала гробовой. Эвелин аж подпрыгнула на месте.