Книга Контракт для герцогини, страница 112 – Ада Нэрис

Она выложила всё, как на допросе, чётко и по делу. Доминик слушал, не перебивая. Когда она закончила, он откинулся на спинку кресла. Ледяной огонь в его глазах сменился чем-то иным — глубокой, безмолвной оценкой. Он смотрел на неё не как на женщину, которая могла предать, а как на агента, который только что блестяще провёл контрразведывательную операцию и добыл ценные сведения.

— Он предлагал вам спасение, а вы использовали его, чтобы добыть для меня информацию, — констатировал он наконец. В его голосе не было ни гнева на брата, ни облегчения. Было чистое, почти математическое признание факта.

— Вы предупреждали, что мне будут предлагать предательство, — сказала она просто. — Я лишь последовала вашим же инструкциям — наблюдала и слушала. И доложила.

Он молчал ещё какое-то время, его взгляд скользил по её лицу, ища следы лжи, колебаний. Не найдя.

— Себастьян, — произнёс он наконец с лёгким, усталым презрением, — всегда был мастером подножек в тёмном коридоре. Он играет в свою игру, суть которой — посеять хаос и урвать кусок побольше в суматохе. Он мог действовать по своей инициативе, а мог быть… намёком от тех самых «высоких покровителей». Проверкой вашей лояльности. Илипопыткой вывести вас из игры, лишив меня союзника.

Он встал и подошёл к окну.

— Вы только что прошли эту проверку, Эвелина. С блеском. И не просто прошли — вы превратили её в свою победу. — Он обернулся к ней. В его позе не было уже той хищной готовности к обороне, что была раньше. Было… принятие. — С этого момента вы не просто мой агент по сбору слухов. Вы — мой доверенный союзник. Война, о которой я говорил, теперь в той же степени и ваша. И ваш вклад в неё только что оказался неоценимым.

Он вернулся к столу, открыл тот самый ящик и достал оттуда небольшой ключ — не от потайной двери, а от одного из ящиков письменного стола.

— Здесь будут лежать отчёты от моих людей, касающиеся общих дел. Вы имеете право их читать. Чтобы видеть полную картину.

Это было больше, чем доверие. Это было посвящение в круг избранных. Эвелина взяла ключ. Он был холодным и тяжёлым в её руке.

— Спасибо, — сказала она. И добавила, глядя ему прямо в глаза: — Я не собираюсь бежать, Доминик. Ни от войны, ни от вас.

Он кивнул, и в глубине его ледяных глаз, кажется, на мгновение мелькнула искра чего-то, что было очень далеко от ненависти и очень близко к уважению. Испытание на предательство было пройдено. И мост между ними, хрупкий и пока ещё опасный, стал прочнее на один, но очень важный камень.

После разговора с Себастьяном и последующего молчаливого, но красноречивого признания Доминика что-то в самой атмосфере особняка Блэквуд изменилось. Это была не резкая перемена, а скорее тонкая перенастройка, едва уловимое смещение центра тяжести. Эвелина больше не была заключённой, ожидающей в своей позолоченной клетке приговора или следующего покушения. Она была стратегическим активом, и с нею начинали обращаться соответственно.

Это проявилось во всём. Теперь, когда она спускалась к завтраку, рядом с её прибором уже лежала аккуратная папка с кратким досье на людей, с которыми ей предстояло пересечься на вечернем приёме. Лоуренс, чьё отношение к ней всегда было вежливо-отстранённым, теперь, передавая почту, иногда задерживался на секунду, чтобы тихо сообщить: «Герцог просил передать, что леди Хартфилд сегодня не в духе из-за проигрыша мужа в карты, это может сделать её язык острее». Это была не просто информация. Это было включение её в механизм.