Книга Контракт для герцогини, страница 173 – Ада Нэрис

— Наш уважаемый коллега, герцог Блэквуд, — продолжил Рейс, и каждое слово падало, как капля ледяной воды, — долгие годы пользовался доверием короны. Его служение казалось безупречным. Его холодная отстранённость многими принималась за высшую степень порядочности. Но, милорды, под этой ледяной маской скрывалось иное. Скрывался человек, чьи амбиции простирались куда дальше границ нашего королевства. Человек, чья ненависть к… определённым лицам при дворе переросла в нечто большее — в ненависть к самой короне, что этих лиц терпела.

Доминик не пошевелился. Только уголок его рта дрогнул в едва уловимой, презрительной усмешке. Эвелина же почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Она инстинктивно схватилась за край кресла, её пальцы впились в бархат.

Рейс кивнул своему секретарю, тщедушному человечку с лицом церковной мыши, который тут же поднёс к нему лакированный ящик. Граф открыл его с театральной медлительностью и извлёк несколько листов бумаги.

— Эти документы, — провозгласил он, поднимая их так, чтобы все могли видеть аккуратные печати и строки вычурного почерка, — были перехвачены моими верными людьми. Они представляют собой тайную переписку между неким, якобы частным, лицом в Лондоне и резиденцией принца фон Штайнбурга в Гааге. Принц, как вам известно, является не только главой влиятельнейшего голландского торгового дома, но и доверенным лицом… Его Величества Императора Священной Римской империи. В этих письмах подробно обсуждаются условия предоставления займов, поставок оружия и даже… высадки десанта в обмен на определённые территориальные уступки после «смены власти». Подписи, милорды, скреплённые личной печатью герцога Олдриджа… то есть, герцога Блэквуда.

В зале поднялся гул, похожий на рой разгневанных пчёл. Лорды вскакивали с мест, кричали, требуя тишины и порядка. Король, не меняя выражения лица, тяжело опустилсвой скипетр на пол, и звонкий стук дерева о мрамор заставил всех замолчать.

— Это ложь, — прозвучал в наступившей тишине голос Доминика. Он не повышал тона. Он просто констатировал факт. — Подделка, грубая и бездарная.

— О, я так и думал, что вы это скажете, — с притворной печалью покачал головой Рейс. — Поэтому я привёл свидетеля. Человека, который долгие годы вёл вашу личную переписку. Человека, чья совесть не позволила ему молчать дольше.

И в зал, сопровождаемый двумя гвардейцами, вошёл мистер Лоуренс.

Эвелина едва сдержала вскрик. Старый секретарь, её первый друг в замке, её проводник и союзник, шёл, не поднимая глаз. Его лицо было серым, как пепел, руки дрожали. Он остановился перед советом, и его тихий, прерывающийся голос был едва слышен.

— Я… я подтверждаю, — прошептал он. — Печать… герцога. Она хранилась в его личном сейфе. Я видел… я видел, как он сам… оттискивал её на этих письмах. Три ночи назад. Я больше не мог… я не мог молчать.

Это была высшая степень предательства. И высшая степень мастерства Рейса — найти самую уязвимую точку и надавить на неё. Эвелина не знала, что заставило Лоуренса пойти на это — угрозы, шантаж, обещания. Но результат был налицо.

Король закрыл глаза на мгновение, а когда открыл, в них читалась лишь усталая решимость.

— Герцог Доминик Блэквуд, — произнёс он, и его голос прозвучал гулко и торжественно, как погребальный колокол, — вы слышите выдвинутые против вас обвинения в государственной измене, сношениях с иностранной державой с целью свержения законной власти. Что вы можете сказать в своё оправдание?