Книга Контракт для герцогини, страница 186 – Ада Нэрис

— Отлично, — кивнула Эвелина. — Джек, твои ребята с конюшни иногда возят грузы в порт. Присмотрись,расспроси. Но осторожно. Себастьян — не друг. Он предатель. Но он же — наша лучшая надежда. Найти его нужно живым и… достаточно напуганным, чтобы говорить.

Она откинулась на спинку стула, обводя взглядом своих немыслимых союзников: старика-аристократа, сломленного секретаря, суровую экономку и испуганного конюха.

— Это наш план. Три цели. Каждая — смертельно опасна. Каждая — грань между свободой герцога и его гибелью. Мы не можем рассчитывать на помощь закона или общества. Они уже вынесли свой приговор. Мы можем рассчитывать только на тишину, на тени, на верность тех, кого высокомерный мир считает невидимым. Я не могу обещать вам наград, кроме одной — возможности смотреть себе в глаза завтра, зная, что мы не сдались. Зная, что мы сражались за правду.

Она замолчала. В комнате было слышно только потрескивание свечи и далёкие, приглушённые шаги над их головами.

Лорд Хэтфилд первым нарушил молчание. Он поднялся, опираясь на стол.

— Я стар, — сказал он просто. — И мне нечего терять, кроме чести, которую я чуть не утратил, промолчав в том зале. Я займусь банкиром ван Дейком. У меня остались кое-какие связи в финансовом мире Амстердама.

Миссис Браун встала следом, выпрямив свой невысокий, твёрдый стан.

— Я поговорю с девочками. И не только с ними. Дворецкие других домов… мы все знаем друг друга. Слуги — своё масонское братство. Мы найдем вашего Себастьяна, ваша светлость.

Джек вскочил, чуть не опрокинув стул.

— Я… я сегодня же поеду к брату в Олдридж. И в соседние деревни. Все будут знать, что ищут гравёра. Никто не проронит лишнего слова, клянусь.

Мистер Лоуренс лишь поднял на Эвелину свой полный муки и решимости взгляд. Слова были излишни.

Эвелина чувствовала, как что-то тёплое и сильное, давно забытое, поднимается у неё в груди. Это не была надежда — надежда была слишком хрупким чувством. Это было осознание силы. Не личной силы, а силы того дела, которое сплачивает самых разных людей в единый кулак.

— Тогда мы начинаем, — тихо сказала она. — Будьте осторожны. Действуйте через доверенных лиц. Встречи — только здесь, глубокой ночью. Любая неосторожность — смерть для нашего дела и, возможно, для нас самих. Теперь идите.

Они расходились поодиночке, тая в темноте коридоров, как призраки. Эвелина осталась одна в маленькой столовой.Пламя свечи колебалось от сквозняка. Она потянулась к синей сафьяновой тетради, что лежала поверх папок Лоуренса. Дневник Доминика. Она открыла его на первой странице. Там, твёрдым, ясным почерком, было написано всего одно слово: «Изабелла».

Она провела пальцами по буквам. В этой комнате, пахнущей сыростью и заговором, среди развалин их общего мира, она чувствовала его присутствие сильнее, чем когда-либо. Он был здесь. В его записях, в его деле, в его мести, которую она теперь взяла на себя. Она не была одной. Она вела их общую войну. И впервые с того утра, когда его увели, на её губах появилось нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Холодную, безрадостную, но полную железной воли.

Битва герцогини Блэквуд началась.

Тишина, царившая в особняке после ночного совета, была обманчива. Она не была тишиной покоя или бездействия. Это была напряжённая, густая тишина охоты, когда все существа затаились, выжидая, прислушиваясь к малейшему шороху. Внешне дом на Беркли-сквер казался мёртвым: шторы опущены, редкие слуги перемещались призрачными тенями, комиссары завершили первичную опись и удалились, оставив лишь двух сонных стражников у парадного входа для видимости порядка. Но в его глубинах, как в подземных водах, кипела невидимая работа.