Книга Контракт для герцогини, страница 190 – Ада Нэрис

— А… а что будет со мной потом? — спросил он, и в его голосе появилась жалкая, рабская надежда.

— Это будет решать король. Но я буду ходатайствовать о ссылке, а не о виселице. Возможно, ты уедешь за море. Начнёшь с чистого листа. Это больше, чем ты заслуживаешь. И больше, чем Рейс предложит тебе. Решай. Сейчас.

Он медленно, будто каждое движение причиняло боль, полез за пазуху. Его дрожащие пальцы нащупали что-то и извлекли сложенный в восьмушку, грязный лист бумаги. Он протянул его Эвелине.

— Вот… Расписка. Его рука. Обещает оплатить все мои долги «за оказанные услуги по урегулированию семейных дел». Без даты. Но… я помню день. Это было за неделю до похищения.

Эвелина взяла бумагу. Почерк был знакомым — тот же, что фигурировал в финансовых отчётах лорда Хэтфилда. Подпись Рейса. Последнее, третье звено. Прямая связь между заговорщиком и предателем.

Она посмотрела на сломленного человека в грязной карете.

— Ты сделал правильный выбор. Теперь тебя будут охранять. Ты будешь трезветь и готовить свой рассказ. Каждое слово. Каждую деталь. Если ты попытаешься сбежать или солгать… — она не стала договаривать. Угроза и так витала в воздухе.

Она вышла из сарая на холодный, серый рассвет. В её руках были теперь все три части пазла: живой фальсификатор с вещественными доказательствами, финансовая нить, ведущая прямо к Рейсу, и предатель-свидетель, готовый к покаянию. Цепочка улик была замкнута. Она была прочной, как стальная смычка.

Вернувшись в свой кабинет, она села за стол. Предрассветный свет заливал комнату бледным, безжизненным сиянием. Она разложила перед собой всё: оттиск фальшивой печати, образцы бумаги, финансовую выписку лорда Хэтфилда, расписку Рейса. Она взяла перо и чистый лист.

«Лорду Алджернону Хэтфилду.

Пора. У меня есть всё. Прошу Вас немедленно ходатайствовать о личной аудиенции у Его Величества. Дело требует высочайшего и безотлагательного рассмотрения. Я готова представить неоспоримые доказательства лживости обвинений против герцога Блэквуда и указать на истинноговиновника. Время истекает. Эвелина Блэквуд».

Она запечатала письмо своей личной печатью — не герцогской, а той, что была у неё до замужества. Печатью леди Эвелины Уинфилд. Но подписалась она как герцогиня. По праву. По праву борьбы, которую она выиграла в тени, пока мир думал, что она сломлена.

Она подошла к окну. Где-то там, за туманным горизонтом, высились мрачные башни Тауэра. Она смотрела в их сторону, и её губы сложились в беззвучные слова: «Я иду. Я почти у цели».

Герцогиня по праву характера и дела была готова. Готова штурмовать не просто тронный зал, а самую неприступную крепость на свете — крепость лжи, высокомерия и коррупции. У неё в руках было оружие. Правда. И она не боялась больше ничего.

Путь во дворец в этот раз был иным. Не было помпезной кареты с гербом, не было свиты, не было почтительного шепота швейцаров и льстивых поклонов слуг. Эвелина ехала в простом, наёмном экипаже тёмного цвета, который сливался с грязью лондонских улиц. Лишь лорд Хэтфилд, сидевший напротив, своим присутствием придавал этой поездке видимость законности и протекции. Но даже он, обычно невозмутимый, нервно постукивал тростью о деревянный пол, его взгляд был прикован к промокающему под мелким дождём окну.