Книга Истории из Тени, страница 33 – Елена Бабинцева

Это была моя первая ошибка. Нельзя интересоваться едой.

Я откладывал момент. Наблюдал. И заметил кое-что странное. Её аура – обычно у одиноких людей она полна тёмных, голодных мест – была чистой. Не яркой. Просто… цельной. Как гладкий камень. В ней не было изъянов для моих крючков. Не было той самой жажды, которую я мог бы разжечь. Было лишь спокойное, упрямое принятие своего одиночества. Как будто она выбрала его.

Это раздражало. И притягивало. Я стал приходить чаще. Перестал искать других… источников. Я просто разговаривал с ней. Слушал её смех, похожий на звон тонкого стекла. Смотрел, как она оживляется, рассказывая о находке в архиве. Я ловил себя на мысли, что жду этих встреч. Не как охотник. Как… друг.

Вторая ошибка. У демонов друзей не бывает.

Однажды, поздно вечером, мы шли через парк. Мороз выхватывал из легких пар. Она вдруг остановилась и сказала:

– Знаешь, Зеро, ты странный.

– Все демоны странные, – пошутил я, забывшись.

Она не засмеялась. Посмотрела на меня серьёзно.

– Именно. Ты не пытаешься меня соблазнить. Ты не смотришь на меня как на мясо. Ты просто… здесь. Почему?

Я замолчал. У меня не было ответа. Вернее, был, но я боялся его озвучить даже самому себе: мне былотеплос ней. Не физически. Её присутствие согревало ту вечную внутреннюю зиму, в которой я существовал.

– Может, я устал, – сказал я наконец, и это была самая честная фраза за последние столетия.

– От чего? – спросила она.

– От вкуса одного и того же блюда. Даже самого изысканного.

Она взяла меня за руку. Её пальцы были холодными, но их прикосновение обожгло меня, как раскалённое железо. Не желанием. Чем-то другим.

– Значит,будем просто друзьями, – сказала она. – Два одиноких странных существа в слишком долгой зиме.

И мы стали друзьями. Я, суккуб, питающийся страстью, и она, человеческая девушка, чья душа была похожа на хорошо защищённую крепость. Я рассказывал ей о своей природе – без прикрас. О голоде. О пустоте. Она слушала, не осуждая, как учёный слушает доклад о редком, опасном виде.

– Значит, ты не злой, – заключила она однажды. – Ты просто… другой. Со своими нуждами. Как тигр. Он не зол, когда убивает антилопу. Он голоден.

Её принятие было для меня новым, странным видом пищи. Оно не насыщало, но… утоляло жажду иного рода. Я начал меняться. Моя форма стала менее отточенной, менее идеальной. Я начал забывать, как правильно сиять в полутьме, чтобы вызвать вожделение. Я просто был. С ней.

И, конечно, это не могло остаться незамеченным. Охотники почуяли слабину. Один из них, молодой и ярый, по имени Марк, начал следить за мной. Он видел меня с Лирой. И он, в своей чёрно-белой картине мира, решил, что я готовлю её для чего-то ужасного. Что я «обрабатываю» её, чтобы поглотить её душу. Он пытался предупредить её. Она, конечно, послала его подальше.

Тогда он решил действовать напрямую. Напасть на меня. Но он был неопытен. Он устроил засаду в подворотне, когда я провожал Лиру домой. Выскочил с серебряным клинком, крича что-то о спасении невинной души.

Я отреагировал инстинктивно. Старой, забытой частью себя. Моя форма поплыла, исказилась, став воплощением кошмарного, интимного ужаса – того, что люди видят в самых глубоких своих фобиях. Я не хотел его убивать. Я хотел его напугать. Чтобы он отстал.