Книга Истории из Тени, страница 31 – Елена Бабинцева

Она говорила о мелочах. О том, как он помог соседской старушке донести сумку, когда сам еле держался. Как он аккуратно разложил осколки разбитой кружки в пакет, чтобы никто не порезался. О том, что даже в самые тёмные дни он кормил того самого «императора»-кота.

– Ты думаешь, это ничего не значит? – её голос крепчал. – Это значитвсё. Это значит, что в нём есть нечто, что ты не смог съесть. Его человечность. Его упрямая, глупая, неистребимая доброта. Она не громкая. Она тихая. Как раз такая, которую такие как ты, всегда пропускают мимо. Потому что вы ищете громких страданий, воплей, драм. А эта тихая доброта – для вас как горький перец. Вы не можете её переварить. Она обжигает ваш хищный, холодный нутряной мрак.

Скорб молчал. Но молчание его было напряжённым, злым. Артём слушал, и в его груди, под грудой навязанного мусора, что-то дрогнуло. Что-то знакомое и забытое.

– И знаешь что? – Лика наклонилась к Артёму, взяла его лицо в ладони, заставила посмотреть на себя. – Я не пришла к тебе как чистильщица к проекту. Я пришла, потому что увидела этот свет. Этот маленький, еле теплящийся огонёк. И я захотела его защитить. Не из долга. Потому что мир, в котором гаснут такие огни, становится слишком тёмным и для меня. Явыбралатебя. А он, – она мотнула головой в сторону угла, – никогда ничего не выбирал. Он просто паразит. У него нет выбора. А у тебя – есть. Всегда был.

И тогда она сделала нечто. Не стала «светиться» покоем. Она…наполнилакомнату этим самым чувством – не жалостью, не состраданием, а уважением. Глубоким, безоговорочным уважением к его битве, к его шрамам, к тому, что он всё ещё здесь.

Воздух завибрировал. В углу что-то зашипело, захлюпало, словно масло на раскалённой сковороде. Тень Скорба заколебалась, поплыла, но не от света – от чего-то несовместимого с его природой. От признаниясилыв том, кого он считал жертвой. От признания ценностиего существования.

– Вон! – крикнула Лика негромко, но с такой силой воли, что Артёму показалось, будто стены дрогнули. – И больше не смей прикасаться к нему. Его боль больше не твоя. Она принадлежит ему. И мне, если он захочет ей поделиться. А тебе здесь нечего больше делать.

Раздался звук, похожий на лопнувшую струну, и чувство ледяного, липкого присутствия исчезло. Не просто отступило – еговырвалис корнем.

Артём тяжело дышал. В комнате пахло теперь не затхлостью, а озоном после грозы и её духами – ванилью и полынью.

– Он… ушёл?

– Надолго, – сказала Лика, вытирая со лба капельку пота. Выглядела она измотанной. – Мы ударили по его самой слабой точке. Он не понимает силы, которая не питается страданием. Он не понимает уважения. Для него это яд. Но, Артём… – она посмотрела на него серьёзно, – он может вернуться в другой форме. Потому что твоя боль – частьтебя. Искоренить её нельзя. Но теперь ты знаешь, что у тебя есть не только боль. Есть что-то, что сильнее неё. И ты не один.

Артём посмотрел на её усталое, прекрасное лицо. На глаза, полные той самой силы, о которой она говорила. И он понял. Борьба не закончилась. Но теперь у него был не просто щит из покоя. У него было оружие. Имя этому оружию было –самоценность. А ещё – странная девушка с пучком полыни в сумке и несокрушимой верой в то, что даже самая истерзанная душа достойна не жалости, а уважения.