Книга Истории из Тени, страница 40 – Елена Бабинцева

– Останься, – это уже было не просьбой, а приказом, вплетённым в самую ткань её being.

И в последний миг, когда граница между мирами истончилась до предела, Катя увидела в отражении тёмного стекла не своё испуганное лицо. Она увиделаеголицо, наложенное поверх её собственного. И поняла самое страшное. Он не просто хотел её забрать. Он хотел слиться. Заменить её собой. Навсегда.

С последним усилием воли она рванулась, упираясь свободной рукой в подоконник. Её взгляд упал на забытый на столе телефон. Экран был тёмным, но в стеклянной поверхности она мельком увидела дату. Не сегодняшнюю. Какую-то другую. Мелькнули цифры… 2012? Нет, не может быть.

Это мимолётное недоумение ослабило его хватку на долю секунды. Катя вырвалась и откатилась к двери, нащупывая выключатель. Свет вспыхнул.

Комната была пуста. Только ледяной отпечаток его пальцев на её запястье. И всепоглощающая, оглушающая тишина. Но это была не его тишина. Это была тишина настоящего одиночества, в тысячу раз страшнее.

С тех пор Максим не являлся. Не шептал по ночам. Катя, бледная и молчаливая, дотерпела до утра, а потом, когда вернулись родители, бросилась к ним с истерикой. Рассказала всё. Родители, конечно, не поверили в призрака. Списали на стресс, на подростковую фантазию, на возможное отравление плесенью в старом доме. Они затеяли ремонт. Сменили обои в её комнате, вынесли старую мебель.

И однажды, сдирая старые обои в том самом алькове у окна, рабочие нашли надпись на штукатурке. Её сделал кто-то острым предметом, возможно, гвоздём. Кривыми, но чёткими буквами было выведено:

«ЛЕНА + МАКС = НАВСЕГДА. 1999-2001»

А ниже, другой рукой, более неровной, дрожащей:

«ОНА НЕ ВЕРНУЛАСЬ. Я БУДУ ЖДАТЬ. СКОЛЬКО ПОНАДОБИТСЯ»

Катя смотрела на эти надписи, и мир под ней поплыл. 1999-2001. Он сказал, что умер от болезни. Но эти даты… это не год смерти. Это годыотношений. Лена и Макс. 1999-2001. Два года.

Она полезла в интернет. С трудом, с обходом родительских запретов. Искала старые газетные архивы, городские форумы. И нашла. Крошечную заметку в digitized версии местной газеты за октябрь 2001 года. «Трагедия в доме на Лесной. Тело юноши (17 лет) обнаружено родителями. Предположительная причина – самоубийство. По предсмертной записке, молодой человекне смог пережить разрыв с возлюбленной…»

Лена уехала. Бросила его. А он… он не умер от болезни. Он свел счеты с жизнью. Здесь. В этом доме. Вероятно, в этой самой комнате. И он ждал. Не Лену. Он ждалкого-то. Кто будет похож. Кто заполнит пустоту. Кто останется с ним навсегда. Он ждал десять лет.

А потом приехала она. Катя. Похожая на ту самую Лену.

Её не просто посещал призрак. Его навязчивая, удушающая «любовь» была попыткой завершить историю, оборванную двадцать лет назад. Он не хотел её убить. Он хотел сделать её такой же, как он. Заморозить в момент отчаяния, привязать к месту своей гибели навеки. Чтобы она стала его вечной спутницей в этом золотистом, осеннем сумраке его личного ада.

Катя закричала. Кричала так, что сбежались все: родители, рабочие. Её увезли из дома. Они продали его за бесценок и переехали обратно в город.

Годы прошли. Катя выросла, окончила институт, пыталась строить отношения. Но тень того холодного прикосновения, той безумной нежности в серых глазах, никуда не делась. Она боялась темноты, тишины, осеннего света в окнах. Боялась слишком сильной привязанности – и своей, и чужой.