Онлайн книга «Четвертый рубеж»
|
В подвале сгоревшего «Юбилейного», на краю намеченной ими «зоны интереса», они нашли людей. Не бандитов. Семью. Мужчина лет тридцати, с лицом, исчерченным голодом и постоянным страхом, прижимал к себе женщину. Рядом, на груде грязных тряпок, жались двое детей. Младший, лет пяти, кашлял сухо и надрывно, словно внутри у него что‑то рвалось. Воздух был тяжёлым — пах мочой, болезнью и затхлым отчаянием. Увидев вошедших с оружием, мужчина резко вскинул пустые руки, инстинктивно заслонив собой семью. В его глазах не было злобы — только животный, обречённыйужас. — Всё забрали… Уже ничего нет… Ребёнок болен… Оставьте нас… Максим замер в дверном проёме. Его мозг, привыквший к холодной оценке угроз, автоматически просчитывал ситуацию: слабые, невооружённые, истощённые. Никакой непосредственной опасности. Но они были нарушением системы — живым сбоем в выстроенной логике. Непредусмотренной переменной в уравнении «Проекта „Рассвет“». Борис нахмурился, автомат всё ещё наготове. — Пап? Они же могут быть «туманами». Или шпионить. — Не шпионы, — тихо сказал Максим. Он видел дрожь в руках женщины, стеклянный блеск лихорадки в глазах ребёнка. Это была правда безысходности. И перед ним встал тот самый выбор. Теория «Расширения зоны контроля» столкнулась с практикой «двух больных детей в вонючем подвале». Он поднял руку, показывая Борису — «стой». И отступил назад, в тень. — Оставайся здесь. Наблюдай. Ничего не предпринимай. Сам же быстрыми, бесшумными шагами направился назад к крепости. Через полчаса к «Продуктовому» подошла Варя. Одна — по виду. В руках не оружие, а небольшой рюкзак; из него торчала горбушка хлеба и край одеяла. Под полой куртки, прижатый к боку, был спрятан старый пистолет. Максим и Борис обеспечивали прикрытие с крыши соседнего гаража, держа вход и окна, но решение всё равно было не их. Варя остановилась в нескольких шагах от заваленного входа. Мужчина внутри напрягся ещё больше. — Не подходи! — сипло крикнул он. — У меня есть хлеб, — тихо, но чётко сказала Варя. Её голос не дрожал. — И тёплое одеяло. И есть стрептоцид для ребёнка. Я не причиню вам зла. Позвольте мне посмотреть на него. Она сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Мужчина отшатнулся, но не набросился. Варя осторожно, как дикому зверю, протянула хлеб. Женщина, не отрывая от неё глаз, медленно взяла его. Потом расплакалась. Беззвучно, от бессилия и неожиданной, непонятной доброты. Варя вошла в подвал. Минуту спустя она вышла, ведя за руку кашляющего мальчика, закутанного в новое одеяло. За ней, не веря своему счастью, шли его родители и сестра. Борис, наблюдая в прицел, выдохнул: — Мама… Максим ничего не сказал. Он просто смотрел, как его жена, без единого выстрела, совершает самое рискованное и важное завоевание в истории их клана. Она не расширила периметр. Она определила его смысл. * * * Новых поселенцев — семью Гордеевых — разместили в одной из «буферных» квартир на третьем этаже. Не в цитадели, а на её границе. Предварительно квартиру прогрели дизельной тепловой пушкой, после чего подали отопление от основного котла по резервной ветке и довели комнату до комнатной температуры. Провели телефон для связи. На первое время решили на ночь запирать их дверь снаружи — до окончания проверки. Доступ к воде по расписанию. Помощь по хозяйству в обмен на пищу, воду и тепло. И главное — запрет на приближение к лестнице на четвёртый этаж без приглашения. |