Онлайн книга «Игра»
|
– Инга Бьорк, Мальмё. Моя мать была немкой. Их взгляды на мгновение встретились. Бранд до этого момента не замечал, что глаза у нее зеленые. Не улыбнувшись, она отвернулась и принялась смотреть на дорогу. Он снова отметил про себя, что она довольно симпатичная. Лет на десять старше него. Своей короткой стрижкой напоминала молодую Мари Фредрикссон из Roxette – любимой группы матери. А в профиль, скорее, походила на Гвинет Пэлтроу. Воротник гольф ее светлого свитера был высоким, длинные рукава… – Поехали? – она кивнула на зеленый сигнал светофора. – Ох. Да! – Он смущенно надавил на газ. – Кристиан Бранд, из Вены. – Я знаю. Бьорк открыла окно, вдохнула свежего воздуха и сказала: – В четырнадцать часов мы будем в больнице Больцано. Перед этим нужно будет переодеться. И… – Да? Что «и»? – И душ. 18 Гамбург, 12 часов 45 минут Мави Науэнштайн Вкл. – скорпион. Выкл. – чистая кожа. Вкл. – скорпион. Выкл. – чистая кожа. Мави уже несколько минут стояла в ванной перед зеркалом и включала и выключала УФ-фонарик Силаса. С помощью зеркальца матери она смогла разглядеть свою спину. Вкл. – скорпион. Выкл. – чистая кожа. Как только фиолетовый свет падал ей на спину, появлялся белый скорпион. Если лампу выключить, он исчезал. Выглядело ровно так, как Силас и прокричал ей вдогонку: самая обыкновенная татуировка. Тело паукообразного было скрыто сужающимся шрамом от ожога. Слева выглядывал шип, справа она увидела голову и большие клешни. Вкл. – скорпион. Выкл. – чистая кожа. «Клевая татуха!» – сказал тогда Силас. «Клевая». Мави терпеть не могла это слово. Эта татуировка не была «клевой». Она была отвратительна. Матери должно быть об этом известно. Может быть, она обнаружила скорпиона точно так же случайно, как и она сама. Вероятно, голоса, которые диктовали Клер выжечь из Мави дьявола, были лишь следствием этого открытия. Но откуда же татуировка? И как долго она на ее теле? По всей видимости, ее сделали настолько давно, что Мави была не в состоянии вспомнить. Но кто сделал татуировку ребенку? И зачем? Мать всегда об этом знала? Мави казалось, что в зеркале отражался кто-то чужой. Она повернулась и увидела только собственное лицо. Беглый взгляд отметил знакомые до боли черты. Темно-карие глаза, окруженные веснушками, которые зимой почти бесследно исчезали, но каждую весну появлялись вновь. Нежная кожа, полные губы, слегка искривленный нос. Тысячу раз она видела это лицо, тысячу раз мыла, вытирала и ухаживала за ним. И все-таки ей теперь казалось, что отражение не ее. Будто принадлежало человеку, у которого совсем другое прошлое, чем то, которое она привыкла считать своим. Ее удивляло то, какие пустяки тревожили ее перед вечеринкой у Силаса. «Понравлюсь ли я ему?» – сомневалась она, стоя ровно перед этим зеркалом. Она, которой никогда в жизни не дозволялось пользоваться косметикой, считала, что у нее нет ни одного шанса по сравнению с одноклассницами: они наводили марафет так долго, что в результате их было не узнать. Сейчас Мави совершенно не беспокоилась по этому поводу. Она посветила фонариком себе в лицо. Но ничего не обнаружила, кроме сияющих зубов и белков глаз. Жуть была сзади, между плеч и до самой шеи. Что со мной произошло? По логике вещей родители должны быть в курсе. Они бы узнали, что кто-то набил их ребенку тату. Поверить в то, что они понятия не имели, было бы верхом абсурда. |