Книга И всюду кровь, страница 183 – Эллиот Харпер

Билли подошла к информации о второй жертве.

– Скромный банковский работник. Через него ежедневно проходило множество людей, и Роб мог быть одним из них. Но, опять же, заметить его он мог и в любом другом месте или же вышел на него через яхты или лодки. Но чтобы понять, какой перед ним человек, Андерсону нужно было как минимум пообщаться с ним. Чем-то он ведь привлек его внимание. А далее та же схема – наблюдение, изучение, сбор информации, появление на пороге его гаража. Так же и с третьей жертвой, и с четвертой. Либо этих людей объединяло какое-то место, вроде кафе, ресторана, магазина, прачечной и так далее, либо Роб просто выхватывал их, скажем так, из толпы – чтобы попрактиковаться на каждом и попробовать разное. Но в итоге все сводилось к одной цели: причинение страданий и принуждение этих людей чувствовать настоящие, неподдельные эмоции. Какие он, например, испытывать не способен.

В этом было и нечто еще, что никак не давало ей покоя. Но, чем активнее Билли пыталась ухватиться за ускользающую мысль, тем призрачнее становилось ее присутствие.

– Итак… – Билли отошла от стены. – Если бы я была на месте Роберта, то… – Она внимательно посмотрела на его фотографию. – Скорее всего, я всегда была… такой. Ловкой, хитрой, эгоцентричной. У меня получалось выходить сухой из воды с самого детства, сохраняя невинный, располагающий к себе облик – что бы я ни творила. Слишком рано я поняла, что людям нельзя доверять. Даже самые близкие причиняют невыносимую боль, так… почему я должна молча терпеть все, что мир вываливает мне в лицо? Сначала я обманывала сверстников и учителей ради хороших оценок. Но постепенно заходила дальше, и мои аппетиты росли. Что бы я ни делала, мне всегда было мало. Сначала я хотела доказать миру, что гораздо сильнее того удара, который он нанес мне с уходом матери – когда она бросила меня на автобусной остановке, словно я была… никчемным мусором. Тогда моя жизнь изменилась навсегда, но я не осознавала свой внутренний раскол и хотела взять от окружающих все, чего они лишили меня в раннем детстве и позднее. Я стала проворачивать нелегальные схемы и махинации на работе, доказывая прежде всего себе, что я могу брать то, что хочу, и не получать наказание. По большому счету меня вообще не волновали последствия. – Билли ходила вдоль стены и активно жестикулировала, пытаясь понять логику монстра, которым оказался Роберт Андерсон. – Меня интересовал конечный результат. Только я и мое неумолимое желание узнать, сколько еще денег или другой выгоды я смогу получить и как далеко зайду в своей мести. Я брала, брала и брала… и не могла остановиться. И… в какой-то момент… достигла потолка. Преступления больше не приносили мне удовольствия. Этого было ничтожно мало. Несравнимо с тем, что забрали у меня. Деньги, любовницы, нарушение всех возможных правил… Мне требовалось нечто иное. Нечто… новое. Я уже доказала миру свою силу, и… – Билли обернулась к Адаму, – пришло время причинить ему боль. Много, очень много боли. Я хотела, чтобы мир страдал, как страдала я. И даже больше, чем я. Гораздо больше. – Билли покусала губу. – Наверное, как-то так. Я не знаю. У меня… голова кругом от всей этой информации.

– Понимаю.

– Я… никак не могу понять, в какой момент случился надлом, и Роб перешел черту. Мы как будто здесь чудовище Франкенштейна собираем из догадок и предположений. – Кстати, король дивана, – она подошла ближе, успев оценить, насколько комфортно устроился Миддлтон (даже руку на спинку закинул), – вам удалось соотнести местоположение Роберта с оставшимися убийствами?