Книга И всюду кровь, страница 196 – Эллиот Харпер

Миддлтон понятия не имел, что говорить врачу и какими словами описать утренний инцидент, чтобы после этого его не отправили прямиком на больничный до окончания расследования (если у этого расследования вообще есть конец). Ответы на стандартные вопросы вроде «Что вас беспокоит?» или «Как вы себя чувствуете?» заранее выливались в невнятные фразы, неудачно подобранные уставшим разумом, где все еще гудел такой сильный торнадо, который запросто снес бы половину штата.

Стойка регистрации, миловидная медсестра, длинный коридор, многочисленные пациенты, кабина лифта и еще один коридор – все это проносилось мимо внимания Адама до тех пор, пока он не остановился перед дверью в кабинет Итана Миллера – старого друга своего отца.

Впервые Адам оказался здесь, когда ему исполнилось семь лет. В тот день юный Миддлтон вместе со своим соседом Нилом решил прогуляться по строящемуся зданию. В отличие от Адама Нил до ужаса боялся высоты и едва не падал в обморок, даже когда пытался встать на стул, чтобы достать с верхней полки спрятанные сладости.

Адам решил доказать ему, что в высоте нет ничего страшного, и ради этого привел на стройку, где забрался на перекрытия высотой в полтора метра над землей и, балансируя на одной из балок, чересчур самоуверенно направился вперед. Тогда он не учел, что прошлой ночью был сильный дождь, и на металлических перекрытиях еще оставались крупные капли воды.

Спустя много лет Адам с трудом вспоминал, как его путь канатоходца закончился падением, неудачным приземлением рядом с горой песка и закрытым переломом правой ноги. Зато реакцию своего отца Генри, который пришел на помощь по зову перепуганного Нила, он не забыл до сих пор.

Сколько себя помнил Адам, стоило ему хоть как-то, даже незначительно, пострадать или поступить «неправильно», и его отец сразу заводил свою любимую шарманку, неизменно начинавшуюся со слов «О чем ты только думал…». Тот день не стал исключением. По дороге в больницу Миддлтон-старший без конца выливал на сына свое негодование, в то время как Адам молчал и стоически держался, стараясь не издать ни единого стона боли, чтобы не показать свою слабость и не вызвать дополнительную порцию сокрушений.

К тому времени Генри и доктор Миллер были знакомы больше года. Адам понятия не имел, что именно их свело: последствия очередного расследования отца или матч по регби, фанатами которого они были на протяжении многих лет – и никогда особо не вдавался в подробности.

Впоследствии Адам часто оказывался на приеме у Итана с ушибами, разбитыми руками и ногами или ради профилактического осмотра. И раньше его так и тянуло что-нибудь сдвинуть или переставить в идеально-аккуратной обстановке кабинета доктора. Тогда Адам не подозревал, что после развода родителей сам станет адептом чистоты и только порядок вокруг будет успокаивать его внутреннюю бурю.

Последний раз Миддлтон видел Миллера примерно год назад. Тяжелое расставание с Марией и желание работать до потери пульса стали плачевно сказываться на его моральном и физическом состоянии, и Лео, послав подальше упрямство друга, практически за шиворот приволок Адама на принудительный осмотр к доктору Миллеру. За все время приема Миддлтон ни разу не посмотрел на Итана, а односложные сухие ответы на вопросы о самочувствии направлял перекидному ежедневнику на столе. А Миллер, как и всегда, не спросил ничего личного, но совершенно точно не поверил в то, что причиной плохого сна и состояния Адама стала только работа.