Книга Изола, страница 122 – Аллегра Гудман

Как только олень затих, я схватила нож и побежала к нему по глубоким сугробам, сама не своя от голода. В огромных глазах животного еще теплилась жизнь, но я беспощадно перерезала ему горло. По тонкой шее побежала темная кровь.

Я притащила тушу к пещере, и мы с Дамьен разобрали ее на кожу, мясо, сухожилия и кости. Няня освежевала оленя, а потом мы вместе развели костер и поджарили нежирное мясо. Все, что осталось, положили в жестянку, где раньше хранилась рыба. Соли у нас уже не было, но в такой мороз можно было не переживать, что мясо испортится.

Оленина наполнила нас новыми силами. Мы доели мясо, обглодали косточки, высосали из них костный мозг. Дамьен растопила снег в котелке и приготовила бульон на оленьих костях – теплый и питательный. За все время на острове я не ела ничего вкуснее. Если бы Огюст подкрепился таким бульоном, то непременно бы выздоровел, подумалось мне. На душе стало еще тяжелее. Одно дело понимать, что человека тебе не хватает, и другое – осознавать, чего же не хватало ему самому.

Зимние холода не спешили отступать. Едва сугробы начали немного подтаивать, как случилась еще одна снежная буря, и остров снова замело. Со снегом вернулся и голод. Олени убежали прочь по замерзшему морю, а никакого другого мяса у нас не было, как не было и вина с галетами. Осталась только початая банка с айвовым вареньем. Каждый вечер Дамьен давала мне его по чуть-чуть, как лекарство.

– А сама чего не ешь? – спросила я ее как‐то.

– Тебе нужнее, – ответила няня. – Слишком уж ты худенькая.

Обычно беременные поправляются, но на мне теперь одежда болталась, а кольцо, подаренное Клэр, так и норовило свалиться с худенького пальца. Стоило бы спрятать кольцо вместе с жемчугом, но я не хотела с ним расставаться, ведь когда‐то его носила моя дорогая подруга.

Клэр часто мне вспоминалась – но скорее как персонаж из сна. Мне вспоминалось, как она прикрывала рот рукой, чтобы не засмеяться, пока мы гуляли под солнцем, какой мудрой была ее мать, как мы читали книгу о великих женщинах, но все это осталось где‐то далеко-далеко, в прошлой жизни, и потому словно бы уменьшилось и потускнело. Померкли и мои былые чувства: зависть, досада, даже разочарование в подруге. Теперь я понимала, что молчание Клэр, как и ее план остаться в поместье, были попросту необходимы. Раньше я этой необходимости не видела, но теперь все изменилось.

Да, теперь я лучше понимала подругу, но сомневалась, что она поняла бы меня, исхудавшую, одичавшую, погрязшую в отчаянии. Я даже радовалась, что Клэр меня сейчас не видит, да и сама не горела желанием на себя смотреть, поэтому меня ни капельки не расстраивало, что наше зеркало потемнело и стало мутным.

На этом острове портилось и погибало все. Единственным исключением было кольцо Клэр: чистое золото на нем по-прежнему ярко сверкало. Иногда я крутила украшение на пальце и пускала солнечных зайчиков. А иногда забывала о нем и потом удивлялась, вдруг заметив его блеск. А однажды днем, выйдя из пещеры, опустила взгляд на руку и увидела, что никакого кольца на ней нет.

Мы с Дамьен тут же бросились искать украшение и в пещере, и в окрестных сугробах, но тщетно. Когда же оно упало? – гадала я. Когда реликвия из прошлой жизни решила меня покинуть, соскользнуть с чересчур исхудавшего пальца, с моей недостойной руки в холодный снег?