Книга Изола, страница 185 – Аллегра Гудман

– Да.

– На этом всё?

– Скажите, что я его никогда не забуду.

Когда Анри ушел, я задержалась в коридоре. Твердость меня не оставила, но к ней примешивалась тревожная мнительность. Мне казалось, что опекун непременно вернется и отравит мне жизнь. Эти мысли страшили, но девочки позвали меня в комнату, и я отвлеклась.

– О чем он с тобой говорил? – спросила Изабо.

– Кто его прислал? – поинтересовалась Сюзанн.

Я отказалась отвечать, и сестры страшно на меня разобиделись.

На следующий день отбыл и королевский экипаж. В поместье не осталось и следа былого веселья. Слуги, нанятые по случаю королевского приема, вернулись в свои деревни. Менестрели и шуты покинули замок кто на повозке, кто пешком, еще и пританцовывая по дороге.

Девочки отказывались продолжать учебу.

– Зачем нам это теперь, если все разъехались? – жаловалась Сюзанн.

А когда мадам ДʼАртуа начала рассуждать о том, как важно быть терпеливыми и стойкими, Сюзанн парировала:

– Будь вы терпеливыми, не стали бы от нас уезжать!

Только сама сеньора Екатерина простилась с нами как благородная хозяйка и даже прислала своих служанок, чтобы те помогли нам собрать вещи. Каждая из нас получила в подарок кулон в виде креста, а еще мадам Монфор наняла нам лошадей, проводника и охранника.

– Вы везете с собой настоящие сокровища, – пояснила она, – поэтому лучше перестраховаться. – Теперь, когда у меня появились средства, хозяйка дома стала куда лучше относиться ко мне и окружила нежной заботой.

Даже ее падчерицы не остались в стороне.

– Никогда не забуду твою историю, – пообещала мне Луиза. – Буду всем ее рассказывать, чтобы о тебе узнал весь белый свет.

– Может, продашь мне медвежий коготь? – предложила Анна.

– Увы, не могу, – отказалась я.

– Предлагай любую цену, – не отступала она. – Этот экспонат станет жемчужиной моей коллекции!

Я покачала головой.

– Если бы я нашла его или купила, то могла бы с ним расстаться, но я добыла коготь в битве и оставлю себе.

– Как трофей? – спросила Анна.

– Как воспоминание.

Я спрятала коготь в подвесной мешочек, пока служанки раскладывали по дорожным сундукам мои вещи. А позже, оставшись одна, я достала реликвию и положила на ладонь, мысленно вспоминая тех, кого пришлось похоронить на острове. Воскрешая в памяти их фигуры в лучах солнца и в зимнем мраке, я зажмурилась и попросила: «Не покидайте меня. Наставляйте на путь истинный. Уберегите от беды». Я сжала руку в кулак, и медвежий коготь вонзился в кожу, как шип.

Уехали мы солнечным сентябрьским утром. Мне досталась бурая лошадь, Клэр – гнедая, а ее матери – серая в яблоках. Конюхи готовы были помочь нам сесть на скакунов, но мне их содействие не понадобилось: я сама проворно вскочила в седло.

Сама сеньора Екатерина вышла нас проводить и привела с собой дочерей.

– Ну, что надо сказать на прощание? – спросила она девочек.

Но те только молча смотрели себе под ноги.

– Ну же, – подбодрила их мать. Сюзанн точно воды в рот набрала, а Изабо расплакалась и закрыла лицо руками.

Мы тепло попрощались с нашими ученицами, но они так ничего нам и не ответили.

– Как не стыдно, – отчитала их сеньора Екатерина.

И вот мы двинулись в путь.

– Бедные девочки, – вздохнула мадам ДʼАртуа.

– Мне тоже их очень жалко, – подхватила Клэр.

– Ты ведь сама говорила: они в два счета забудут своих учителей, – напомнила я подруге.