Книга Изола, страница 25 – Аллегра Гудман

– Он выживет? – спросила нас Изабо.

– Если на то будет воля Господня, – ответила Клэр.

Мы проводили девочек к ним в комнату и попытались успокоить. Оказалось, что вся прислуга занята и некому принести поесть и попить. Мы крепко обняли сестричек и прижали к себе. Что нам еще оставалось?

Когда в дверь наконец постучали, девочки уже ревели в три ручья.

– Ваша няня пришла! – воскликнула я и поспешила открыть дверь. На пороге, к моему удивлению, стояли Дамьен и мадам Д’Артуа.

– Аньес скоро придет, – сообщила мать Клэр.

Дамьен молчала.

Когда няня сестер Монфор наконец появилась, мы с Клэр попрощались со своими ученицами и ушли вслед за Дамьен и мадам Д’Артуа в нашу башню.

Затаившись в своих комнатах, мы ждали утра, гадая, придут ли девочки на урок.

– Не придут, – говорила Дамьен.

– Какие уж тут уроки, когда их брат в смертельной опасности, – соглашалась Клэр.

Но ее мать была другого мнения.

– Обязательно придут.

– Почему вы так думаете? – спросила я.

– Им больше некуда деться. Мать наверняка отошлет их подальше от крови и боли.

Она оказалась права: скоро мы услышали шаги на лестнице. Не успели мы поприветствовать девочек, как они бросились нам в объятия и рассказали все, что узнали. Оказывается, Николя хотел, чтобы его конь перепрыгнул через ограду, а тот заартачился, встал на дыбы и сбросил хозяина, а потом, не удержав равновесия, и сам упал на всадника сверху.

– Лекарь ночью пустил ему кровь, – добавила Изабо.

– Он так страшно кричал, а еще у него пропало зрение, – сбивчиво продолжила Сюзанн. – Метался, как безумный, и звал своего коня. Твердил, что поедет верхом. Матушка говорит: «Нет, нельзя». А он ей… – Сюзанн опасливо посмотрела на Изабо, точно боялась ее напугать, а потом закончила шепотом: – …А он ей в ответ: «Если нельзя на коне, то и жить мне незачем».

Николя слабел день ото дня. Его отец неусыпно дежурил у постели сына. Мачеха горячо молилась в часовне с Луизой и Анной.

Через три дня на смену первому лекарю явился второй. Потом пришел знахарь, а за ним – еще один, вот только нога раздувалась все сильнее. Никакие лекарства, припарки и пиявки не помогали избавиться от зараженной крови.

– Тело Николя гниет, – сказала нам Сюзанн на пятый день.

А Изабо добавила:

– Нас к нему не пускают.

На шестой день сестры у нас не появились.

Мы с Клэр пошли на прогулку. День выдался холодный, желтые осенние листья трепетали на ветру. За садовой оградой уже не выли собаки и не скрипели телеги, запряженные лошадьми. Охота закончилась, а вместе с ней – и хаос, и нашему заточению тоже пришел конец. В голове не укладывалось, что с Николя, таким молодым и сильным, и впрямь могла в одночасье случиться столь страшная беда.

– Нужно молиться о чуде, – заявила Клэр.

– Ты и правда хочешь, чтобы он поправился? – удивилась я.

– Да! Конечно.

– Но тогда ведь все будет как прежде.

– Нет. Он изменится.

Клэр верила, что страдания образумят Николя, но я всерьез сомневалась, что они могут преобразить того, кто еще недавно был так силен, быстр и своеволен.

– А я вот хочу… – начала я, но тут увидела, что к нам спешит мать Клэр. Подруга взяла меня под руку, мы затихли и замерли.

– Мне очень жаль… – прошептала Клэр, но мадам Д’Артуа спешно уточнила:

– Нет-нет, Николя Монфор жив.

В этот миг мне даже стало его жалко. Каково это, думала я, когда ядовитая кровь разъедает твое тело и по капле изгоняет из него жизнь, а боль так сильна, что туманится разум? Эти мысли так захватили меня, что я, стоя с Клэр в тени замка, позабыла о своих невзгодах, поэтому новость, прозвучавшая из уст мадам Д’Артуа, потрясла меня с удвоенной силой.