Книга Изола, страница 50 – Аллегра Гудман

Я удивленно взглянула на него.

Позже мне не раз вспоминался этот миг.

– Я вас никогда не обижу, – сказал тогда секретарь так тихо, что мне даже показалось, будто я услышала не слова, а сами его мысли. А потом проводил меня до дверей. Я чувствовала его руку, а стоило мне поднять глаза, как мы встретились взглядами.

Не оставалось сомнений, что моя участь заботит этого юношу. Его слова и прикосновения особенно врезались мне в память – вот только он не мог меня защитить. Он пообещал, что никогда меня не обидит, но помешать хозяину был не в силах. Пока Роберваль жил в своей резиденции, секретарь не имел никакой власти. А моя судьба по-прежнему была в руках опекуна, коль скоро я жила с ним под одной крышей.

Подошло время следующего урока. Я подумывала притвориться больной (но тогда Роберваль послал бы за доктором) или нарочно опоздать (но в этом случае он точно разозлится). Тогда я решила: если он меня только тронет, подниму шум и побегу на кухню. Устрою в доме переполох, и пусть говорит, что я спятила, – это будет уже неважно. Так я твердила себе, пока неохотно спускалась по лестнице.

У самого порога я замешкалась. Роберваль встретил меня как ни в чем не бывало, любезно пригласил сесть рядом и терпеливо и мягко помог разучить новую мелодию. На этом уроке – как и на двух следующих – он был так добр и любезен, что я уже начала сомневаться в своих воспоминаниях. Неужто он и впрямь понаставил мне синяков и довел до слез? В те дни он меня не трогал и даже голос ни разу не повысил. Такова была переменчивая, удивительная природа этого человека. Он мог быть очаровательным и обходительным, если сам того хотел.

К моей радости, той весной уроки стали редкими. У Роберваля не хватало времени меня учить и наказывать: он был занят изучением карты и составлением судовой декларации.

– Его корабли уже в порту, – рассказала Алис, пока протирала от пыли деревянные панно в коридоре. – Целых три! Но их еще надо загрузить и паруса поставить.

– Что же будет с тобой потом? Ты об этом не переживаешь?

– Нет, – уверенно отчеканила девушка. – И вам не советую.

– Легко сказать, – пробормотала я.

Служанка одарила меня улыбкой.

– Мой хозяин про вас не забудет. Недаром же он дает вам уроки. Это большая честь!

– Честь? – переспросила я.

– Без подарка он вас не оставит, – уверенно предсказала Алис.

Вот бы он подарил мне дом, думала я. А еще выделил средства на жизнь и дал слуг для защиты. Мне уже исполнилось двадцать, и с мечтами о богатом женихе я почти распрощалась, но надежда, что Роберваль меня обеспечит, еще теплилась. Интересно, мне достанется этот дом или какой‐то другой? Может, опекун отправит меня в Перигор? Я каждый день с волнением ждала его решения. Ну же, мысленно молила я, расскажите, как все будет. Не томите меня. Пожалуйста. Но потом я узнала правду и поняла, почему Дамьен когда‐то не соглашалась с тем, что ожидание хуже всего.

В один погожий апрельский день Роберваль вызвал меня к себе. Когда я вошла в комнату, он ждал меня у мозаичного окна, и на его фигуру падали зеленые и золотые лучи. Я села напротив него за стол.

– Выбери сама любой псалом, – велел он.

– Двадцать седьмой, – сказала я.

– Хорошо.

Я продекламировала: