Книга Долгие северные ночи, страница 127 – Влада Ольховская

– Ты уже на стадии прозрения или сразу перед ней? – деловито поинтересовалась она.

– Что же я должна увидеть?

– Что твой печальный принц оказался просто одним из чудовищ.

– В какой-то момент тебе придется вспомнить, что ты не монополизировала звание психолога, а мне не шестнадцать, – вздохнула Таиса.

– Ну, жаль, что ты не ведешься. Я бы развлеклась. Хотя на самом деле я на твоей стороне.

– Мне уже начинать беспокоиться?

– Не ерничай, я серьезно, меня грядущее материнство наталкивает на раскаяние. Если говорить совсем честно и объективно, Матвей не виноват и в половине того, в чем его обвиняют. А также процентах в восьмидесяти того, в чем он винит сам себя.

– Неожиданно. С каких пор ты перестала его ненавидеть?

– О, я не перестала, ненавидеть его я буду, пока один из нас метра на два под землей не окажется, – хмыкнула Ксана. – Но при этом я знаю, что на Фабрике он был прав во всем, и одно совершенно не мешает другому. Я ненавижу его не за то, что он сделал, а за то, что он сделал то, чего я не смогла. Так часто бывает и в менее драматичных ситуациях, чем наша.

Таиса демонстративно закрыла все файлы и отключила ноутбук. Читать протоколы при Ксане она все равно не собиралась. При этом она не жалела, что ее прервали – может, это и к лучшему? У нее хотя бы будет пауза перед тем, как вернется Матвей! Достаточно для того, чтобы успокоиться и уверенно смотреть ему в глаза.

Она надеялась, что теперь Ксана угомонится. Застала врасплох, набросала философских мыслей где попало, что ей еще надо?

Но ее определенно тянуло на рассуждения о жизни, и замолкать так просто она не собиралась.

– Ты знаешь, в чем принципиальная разница между теми, кто по-настоящему выжил после Фабрики, и теми, кто или сломался, или просто изображал жизнь по инерции?

Таиса промолчала, но из гостиной не вышла. Этого Ксане оказалось достаточно.

– Тем, кто по-настоящему выжил, пришлось узнать себя. Звучит просто, а на самом деле большинству не удается это и за всю жизнь. Они катятся, как получится, и все. Вот то самое «от колыбели до могилы». А узнавать себя страшно, потому что придется брать ответственность и принимать решения. Уже не получится прикрыться аргументами вроде «Я не знал» или «Меня заставили». Ты предпочел быть или не быть, вот и весь вопрос.

– Это у тебя стресс так выходит? – поинтересовалась Таиса.

– А ты можешь сказать, что я не права? Что все вокруг осознают, кто они?

– Осознанность нынче в тренде.

– Ой, перестань! Давай не будем путать основу личности и социальные бирюльки. Понимание себя – это ответы на чертовски важные вопросы. Ты спрашиваешь себя: чего я хочу? И после этого теряешь право ныть, что у тебя фиговая работа, на которой ты можешь даже не появляться за такие копейки. Ты спрашиваешь себя: что я смогу дать миру? И вот уже нельзя обвинять родителей, что ты пошел учиться под их давлением. Ты спрашиваешь себя: кто делает меня счастливой? И вот уже нельзя блеять подружкам, что тебя выдали замуж обманом.

– Слишком упрощенная схема реальности.

– Все гениальное просто, – отмахнулась Ксана. – Но многие с детства привыкают, что их за ручку ведут, они боятся решать, боятся делать и любить, зато с удовольствием сопли пускают. Ну и плюс социальные стандарты – стану-ка я тем, кого во мне видят другие, и плевать, что я чувствую! Вот и получается в итоге, что ты гниешь в элитном офисе, хотя могла бы с радостью копаться в огороде. Ты убиваешься, чтобы заработать как можно больше, хотя достаточно тебе было бы и четверти этой суммы. Или ты вообще не хочешь работать, тебе больше всего на свете хочется ухаживать за детьми, да и жена твоя не против, но ты ж мужик и общество не одобрит. Итог? Тысячи, сотни тысяч людей, проживающих не свою жизнь.