Книга Осеннее равноденствие, страница 199 – Влада Ольховская

Если он за что и испытывал вину, так это за то, что Вера стала невольной свидетельницей произошедшего. Он не хотел, чтобы ей приходилось сталкиваться с таким – или размышлять о том, на что же способен ее муж. Для нее и только для нее Николаю хотелось быть лучше, чем на самом деле, всегда, каким бы он ни становился и чего бы ни добивался.

Но если он действительно терзался этим и не решался взглянуть Вере в глаза, то она сохраняла спокойствие. Они вместе смотрели местные новости с английскими субтитрами – о том, как в квартире местного мажора нашли двух девушек, живую и мертвую. О том, как этого мажора задержали – ополоумевшего, покрытого кровью, бесцельно метавшегося по улице. И о том, как полицейские прошли по его кровавому следу и обнаружили еще один труп, уважаемого американского психолога, замечательного человека, посвятившего жизнь спасению чужих душ…

На этом моменте Николай выключил телевизор и отвернулся к окну. Он давал Вере возможность избежать сложного разговора, просто отдохнуть, но она такой подарок не приняла. Она села рядом с мужем и взяла его руки в свои.

– Не ты убил его, – твердо произнесла она.

– Я стал причиной его смерти.

– Он приговорил тебя безо всяких угрызений совести.

– Меня это не оправдывает.

– Но разве был другой способ остановить его?

– Я такого способа не нашел, – вздохнул Николай. – Хотя искал… Ты знаешь, как я его искал.

– А еще я знаю, что ты давал Любченко шанс сдаться. Ты просил его одуматься! Ты сделал выбор, Коля, но он тоже сделал. Ты спас эту девочку, а ту, что была до нее, спасти и не мог. А вот у Любченко был шанс спасти и первую. Но разве он попытался?

Все, о чем говорила Вера, было правдой, а совесть все равно саднила. Впрочем, от того, что жена на его стороне, становилось легче – всегда. Николай улыбнулся ей, мягко привлекая к себе.

Сколько бы лет они ни провели вместе, многое оставалось неизменным. Например, живое тепло, которым она всегда была для него. Его личная тихая гавань во время любого шторма… Еще – ставший уже привычным запах чайных роз и меда, исходивший от ее волос. Запах уюта и дома, в который хочется вернуться, особенно после путешествия, которое было совсем уж паршивым, и ледяные ветра долгих дорог исхлестали особенно сильно.

Николаю хотелось просто закрыть эту тему, поверить, что все закончилось, но он пока не мог, оставался еще один вопрос, который он должен был задать.

– Тебя не пугает то, как я использовал Кван-Чо?

– Нет. Почему это должно меня пугать? Он был уже надломлен, тебе не пришлось его ломать. Но я видела, как ты восстановил человека, сломанного намного сильнее. Я знаю все твои таланты, знаю, как ты можешь их использовать. И каждый раз, когда ты принимаешь сложное решение, я верю в него вместе с тобой.

Николай улыбнулся, потому что ей нельзя было не улыбнуться. Ему часто не везло… пожалуй, самым ярким примером была обрушившаяся на него болезнь, годы слабости и испытания собственным бессилием. Но если у него возникало желание замкнуться и просто ворчать на все вокруг, он заставлял себя думать о том, что судьба подарила ему Веру, за это можно было и заплатить подороже.

– Надеюсь, чемоданы у тебя уже собраны? – спросил он.

– Ты сначала принеси мне разрешение от врача, а потом говори что-то про чемоданы!