Онлайн книга «Пять строк из прошлого»
|
Беда в том, что, если ты обитаешь в загранке в советской колонии, – там разгуляться и негде, и не с кем. Только начнешь какой-нибудь хорошенькой куры строить, тут же все засекут, доложат: и жене родной, и партийной организации. Да и выбор там какой? Тридцать-сорок человек советская колония, из них половина баб, половина из которых страшных, а другая половина старых. Может, найдутся две-три, да ведь и опасно с ними! И к проституткам местным не сходишь, а не то партбилет на стол. Нет! Загранка, конечно, полезна для кармана и для карьеры. Но, боже, как же там скучно! Он поделился своими мыслями с отцом. Слава богу, папаня его всегда понимал. Он сам был таким же, как Питер: гуляка, ходок, сибарит! Ростислав Адамович давно понял: в Советском Союзе, если уметь вертеться, тоже можно жить в неге и роскоши. И курорты у нас, если пользуешь санаторий четвертого управления Минздрава, не хуже, чем на Западе: Ессентуки не уступают Карловым Варам, а Пицунда – Ницце. И продуктами питания можно разжиться, и ширпотребом. А если у тебя «жигули» экспортной сборки – они гораздо эффектнее смотрятся на московских улицах, на фоне «москвичей» и «запорожцев», чем в Париже, рядом с «мерседесами» или «пежо». Пит отцу высказал напрямик: «Хочу в стране карьеру делать. Жениться не буду. Не нагулялся». Мать пребывала в санатории в Кисловодске, Петя с папаней сидели вдвоем на кухне, попивали коньячок. Коньяк, разумеется, армянский, из пузатеньких подогретых бокалов, с тонко порезанным лимончиком, с сырами типа «рокфор», «бри» и «камамбер», которые советское сельское хозяйство все-таки производит, да народонаселение не жалует: вонючие они им да с плесенью! Папаня кивнул с пониманием: – И куда пойти хочешь? – Я б на кафедру распределился. – Неожиданный вариант! – Почему нет? Сдам кандидатский минимум, слабаю года за три или хотя бы лет за пять диссер, а там и прибавка, и должность – доцент. Читать буду какие-нибудь лекции, вести семинары. Опять же девчонки вокруг, молоденькие. А ты у них зачеты-экзамены принимаешь! Чувствую в себе недюжинный педагогический талант, ей-ей! – Петя, Петя! – предостерегающе поднял перст папаня. – Ученые – это особенные твари. У них мозги по-своему устроены. Они о своей науке сутки напролет думают, штаны застегивать забывают. – Вот я и буду выделяться на их фоне своим деловым видом! – Именно: ты парень по характеру деловой! А не книжный червь какой-нибудь. Зачем тебе в науку-то лезть?! – Ученые, которые знают, где, что, почем и сколько, – тоже везде нужны. А в загранку я буду на симпозиумы ездить. Конгрессы ведь где проводят? Не в Сирии и не в Анголе. В Вене, Брюсселе, Париже! – А деньги? Пока еще ты диссер защитишь! А до того? Будешь сидеть на ста двадцати «рэ» в месяц. – Ну вы ведь с мамочкой меня не оставите, пока я на ноги не встану? – А ты сам себя как будешь чувствовать, если у нас по рублю на обед будешь стрелять? – Я ж говорю: я в себе педагогические таланты ощущаю. Мне в физматшколе понравилось преподавать. Пойду репетитором по физике, в институт абитуру готовить. – Ну, смотри, Петр Ростиславыч: тебе жить. Я, конечно, готов всячески поспособствовать. И все связи свои напрягу, чтоб тебя в институте оставили. Ты мне только точно скажи: на какую кафедру хочешь пойти и чем заниматься. |