Книга И река ее уносит, страница 102 – Джихён Юн

Папа зажег благовония. Пьянящий запах расходился от огня, поднимаясь в воздух вместе с дымом. Церемония началась. Кончик благовоний обугливался в янтарном пламени. Маяк, который никому не показывал путь.

* * *

В тепле, в доме Ханов, две семьи склонились над фото умершей девушки, а потом покинули комнату, чтобы ее дух мог мирно принять пищу. Взрослые ушли на заднее крыльцо, чтобы поговорить там под шум дождя. Суджин и Марк скрылись в ее комнате, где Милкис вовсю бегала в колесе.

Суджин вспомнила, как заканчивались чеса,которые они устраивали по матери. После того как призрак символически принимал пищу, они возвращались в комнату и сжигали бумагу с именем умершего, чтобы показать, что он ушел, закрывали за ним дверь в другой мир. Когда дух умершего уходил, живые могли принять пищу. Но пока оставалось только ждать.

Легкость, которая царила в кухне, исчезла, и Суджин ощутила опустошенность. У нее начиналась мигрень, и расходящиеся в поле зрения искры искажали все вокруг. Из-за света ей становилось хуже, так что она щелкнула выключателем, и комната погрузилась в полутьму.

Марк не задавал вопросов. Он подошел к окну и оперся о подоконник, расстегнув верхнюю пуговицу накрахмаленной черной рубашки. Суджин смотрела, как он с серьезным видом прислонился к стеклу. Желание утешить победило в ней гордость, и она подошла к Марку.

– Послушай, ты… – начал он.

– Не спрашивай, в порядке ли я. Пожалуйста.

Он остановился, и все, что он не произнес, превратилось в медленный выдох, который коснулся ее уха. Она прижалась лбом к его плечу, и он обнял ее, ничего не говоря. Марк пах потом и кленовым сиропом. Она хотела забраться в его тепло и исчезнуть. Так они стояли, пока молния не рассекла тучи белым росчерком, и ослепительная вспышка на мгновение лишила их лиц.

Снизу послышался глухой стук. Может, взрослые решили, что прошло достаточно времени, и вернулись в дом. Но Суджин была еще не готова. Возможность оставаться наедине с кем-то, кто знал, что она сделала, казалась ей утешительной.

– Я просто хочу, чтобы это закончилось, – сказала она после долгого молчания, уткнувшись в его грудь. Милкис больше не бегала в колесе – она спряталась, напуганная ударами грома. Суджин слышала лишь, как шумит дождь и бьется сердце Марка. – Пустая трата времени. Если бы папа знал, нам бы не пришлось этим заниматься.

– Мираэ заслуживает церемонии, – ровным голосом проговорил Марк, высвобождаясь из ее объятий. Он смахнул волосы с ее лба, аккуратно убрал их за ухо и быстро отдернул руку. Она заметила, что иногда он обращается с ней, как с гремучей змеей. Словно ее настроение подвержено таким резким колебаниям, так сильно зависит от обстоятельств, что достаточно одного неверного движения – и она набросится на него. В последние месяцы он демонстрировал лишь верность и доброту. Она не понимала, почему не может ответить ему тем же.

– Церемонии для мертвых, – сказала Суджин.

Еще один глухой удар внизу.

Марк выдохнул, подняв взгляд к потолку, словно в поисках подсказок, затем, ничего не найдя, снова посмотрел на нее.

– Су… – начал он, но что-то заметил. Он робко потянул руку и отогнул воротник ее рубашки, обнажая впадину между ключицами.

– Что ты делаешь? – спросила она и только потом осознала, на что он смотрит. Она проследила за его потрясенным взглядом. Иссиня-черные синяки размером со сливу расползались по ее коже. Она постаралась выбрать одежду, которая их скроет, но Марк стоял близко и смотрел на нее под таким углом, что ему оказалось видно. Она отвернулась, застегнув рубашку на все пуговицы, так что воротник уперся в горло.