Онлайн книга «И река ее уносит»
|
Ноги у нее подогнулись. Коттедж горел. Хотя его заслоняли деревья, она видела свет. Но не алое пламя горящей древесины, а синее сияние, которое охватывало все здание. – Она там, – прошептала Суджин. Затем, стряхнув с себя оцепенение, закричала: – Она там! Они выбежали из дома и босиком промчались через двор к горящему коттеджу. Только… он не горел. Теперь, когда они оказались ближе, Суджин увидела. Ярко-синее пламя не испускало жар, и, хотя оно лизало деревянные доски дома и кусты вокруг, ничего не сгорало. Она протянула руку к странному огню, позволила ему облизать ее пострадавшие пальцы, и его прикосновение показалось ей холодным. Словно сомнамбулы, Суджин с отцом открыли дверь и вошли в коттедж. Внутри все заливал синий свет. Синий огонь поднимался по шторам, плясал на мраморных столешницах. Линолеум пропитался холодом. По древнему телевизору шло «Колесо фортуны», огонь обвивал антенну. Мираэ здесь не было. – Онни,– позвала Суджин, глядя на огонь, который ничего не сжигал. Отец подошел к ней, прерывисто дыша. – Ее нет, – сказал он. Но в этот момент Суджин услышала. Даже сейчас, когда все освещало потустороннее пламя, она слышала звук бегущей воды. Она прошла к ванной, открыла дверь и обнаружила сестру внутри. Та лежала в позе эмбриона на полу под потоком воды, льющейся из душа. Но что-то было не так. В отличие от остальной части коттеджа, которая горела, не сгорая, тело Мираэ шипело, испуская тонкий черный дым, пахнущий горелым мясом. Суджин вспомнила камин, то, как имя сестры обуглилось в огне. Ее сестра была одновременно и жива, и мертва, и мост между живым и мертвым сгорал. – Онни, – произнесла она, но отец оттолкнул Суджин в сторону и первым оказался рядом с Мираэ. Он опустился на пол, под его коленями плеснула вода. Он прижал к груди дымящееся тело Мираэ, и Суджин наконец увидела, насколько та пострадала. Ее кожа, когда-то безупречная, была обуглена до неузнаваемости, обрывки платья пристали к пошедшей волдырями плоти. Тонкая кожа над глазницами полностью сгорела, и выпученные глаза неотрывно смотрели на нее. Отец кашлянул, подавляя приступ тошноты, когда обгоревшая оболочка дочери вдруг вскрикнула в его руках. Что еще ему оставалось сделать? Он нежно стер то, что осталось от волос, с ее изувеченного лица. Часть III. Река В ту ночь, вернувшись, я вытащила свое новое тело из грязи. Поэтому представляла, будто сама родила себя, но я всегда была твоей. Это вода, в которой я плыла сквозь амниотический мир моей матери. Вода, тело, которым я правила в детстве, кровь, костный мозг и слюна. Я упала в твои воды на десятилетия раньше, чем должна была. Но ты не отвергла меня. Ты нежно утишила мои метания. Я боролась с тобой. Я пылала яростью, когда тонула. Камни обдирали мои щеки. Мелькнула серебристая рыбка, потом исчезла. Ты велела мне остаться. Ты ждала, пока мои руки и ноги застынут, когда последний воздух покинет легкие, и разве мы не стали тогда близки? Ты вынесла меня в устье и позволила утонуть. Но вот я здесь: я восстала. Мертвая, но больше не мертвая. Съешь мое имя, и у меня не останется другого выбора, кроме как вернуться. Река, тело, в которое я облачусь однажды. Пусть твои глаза станут моими глазами. Пусть твои уши станут моими ушами. Пусть водные механизмы человеческой плоти откроются моим призывам. Дойдя до конца своей мести, я вернусь к тебе: призрак, которого создала сама. Мы поглотим каждого, кто придет в мой дом по моим мокрым следам. |