Книга И река ее уносит, страница 113 – Джихён Юн

Папа запретил ей выходить из дома, но он не знает ее достаточно хорошо, если думает, что ее обещания вообще что-то значат. Суджин взяла обувную коробку и направилась к двери.

Это было первое ясное утро за долгое время. Безоблачное, с небом цвета оранжевого шербета. Птицы ныряли среди ветвей, устремляясь к своим гнездам, неся в клювиках ягоды боярышника. Сумеречные создания спешили к норкам, проведя рассветные часы в поисках пищи. Кому не захочется вернуться к жизни, чтобы снова пережить подобный день? Кому?

Она не позволила себе ответить. Обнимая обувную коробку, она прошла по подъездной дороге и продолжила идти, а ее сознание заполняла белая пустота. Гравий разлетался под ногами, и она разрешила телу вести ее.

* * *

Марк разглядывал сад, когда Суджин поднялась на холм, где находилось похоронное бюро. Хотя утро было сухим, растения поникли. Недели непрерывного дождя сделали свое дело. Корни поддались гнили – и разноцветные клумбы были полны цветов, обвисших под натиском влаги. Марку предстояло спасти то, что он сможет, выкопать остальное и начать заново.

Он как раз вытащил первую далию, когда увидел ее. Знакомая картина: Суджин с обувной коробкой. Руки замотаны бинтами – обожгла, когда сунула их в огонь. Чесабыла только вчера, но казалось, словно с тех пор прошли месяцы. Вчера вечером мама заставила их бросить соль через плечо, прежде чем войти в дом. А наутро, при первых лучах солнца, родители поспешили в церковь – чтобы молитвами отогнать призраков.

Господи, его даже отчитали за то, что он несколько месяцев скрывал все это. А потом родители заявили: «Мы знаем, что ты беспокоишься за Суджин, но если она каким-то образом связана с появлением призрака, держись от нее подальше. Это слишком опасно, что бы ты ни чувствовал. Тебе нельзя больше с ней видеться». Но как он мог отвернуться от нее после всего, через что они прошли? После стольких лет сожалений о том, что их детская дружба закончилась?

Он стянул садовые перчатки и подбежал к ней, рассчитывая встретить ее посреди поля, и с легким удивлением обнаружил, что оказался не таким быстрым. Увидев ее, он испытал облегчение. Он был рад, несмотря ни на что. Суджин в последнее время занимала все его мысли. Его чувства разрастались, распускаясь непокорными цветами.

«Я хочу рассказать тебе, как себя чувствую, —подумал он, протягивая ей руку. – Однажды я хочу рассказать тебе все».

Только подойдя достаточно близко, чтобы к ней прикоснуться, Марк заметил выражение ее лица. Он остановился, проскользив по земле, ощущая, как исчезает чувство восторга от встречи.

– Что не так? – спросил он, хотя вопрос тут же показался ему глупым. Все. Все не так.

– Мне не следует здесь находиться, – произнесла она. – Твои родители, конечно, не хотят, чтобы я сюда приходила. – Она выглядела нездоровой. Лицо бледное и осунувшееся. На обувной коробке виднелось темное пятно.

– Ничего. Их здесь нет. Я рад, что ты пришла. – Он показал на коробку. – Что в ней?

Она открыла и показала. Сначала он подумал, что это селезенка – какой-то раздувшийся человеческий орган, посеревший от времени. Потом он увидел хвост, открытые красные глазки, маленькие желтые зубки, обнаженные, словно крыса яростно стиснула их.

– Господи. Что случилось? – выдохнул он.

Она покачала головой, не желая рассказывать. Он вспомнил, как несколько месяцев назад Суджин пришла к нему с такой же коробкой, попросив помочь, и это толкнуло их друг к другу. Тогда Милкис выглядела так, будто спала, нежно уложенная в салфетки. А теперь…