Онлайн книга «И река ее уносит»
|
– Помню, – сказала Суджин. Хотя она сама перестала делать так, когда ей исполнилось десять, Мираэ ложилась спать под елкой каждое Рождество – даже в самое последнее. Суджин хорошо это помнила: ее сестра укладывается под елкой, ее силуэт подсвечен золотом, волосы разметались по ковру, и она смотрит на мерцающие огни, которые для нее, наверное, выглядели как галактика, искрящаяся звездами. И так Рождество за Рождеством, пока Мираэ становилась все старше. До прошлого праздника, когда елка, которую они с отцом нарядили без особого желания, мерцала огнями в одиночестве, и никто не ночевал в ее сиянии. – Думаю, еще слишком рано, – сказал папа. – Но ей все это так нравилось. Я решил, это может притянуть ее обратно, если я… – Его глаза наполнились слезами. Он протянул руку, подергав сосну за ветку. – Не знаю, почему мне показалось, что это сработает. – Ветка спружинила, и украшение соскользнуло с нее. Он покатал синий шар ногой, пока тот не треснул. – Я дурак. – Вовсе нет, – возразила Суджин. Она слишком хорошо знала, как далеко человек может зайти, пытаясь избежать боль потери. Отец всего лишь украсил дом. Она разрушала жизни. – И мама, и твоя сестра надо мной посмеялись бы. Он оперся подбородком о колени, глядя на светящуюся сосну. Его глаза опустели. Что-то в этом стеклянном взгляде ее тревожило. Он отстранялся от нее. – Не делай так, – сказала она, ухватив его за рукав. Отец наконец посмотрел на нее. «Не уходи в себя», —подумала она, а вслух сказала: – Не отталкивай меня из-за того, что злишься. – Я не отталкиваю тебя. Просто больно говорить. Все кажется невыносимым. – Тогда давай говорить не о настоящем. Давай говорить о прошлом. – А что с ним? – Ну… – Суджин посмотрела на гирлянду. Теперь, когда она об этом задумалась, то увидела, что она столько всего не знает об отце. Он редко говорил о себе, если не спросить, а Суджин редко спрашивала. – Расскажи о вас с мамой, – сказала она. – А что о нас? – Ну… Они обе, Мираэ и мама, отлично умели беседовать. Неудивительно, что Суджин и отец быстро отдалились друг от друга после того, как их не стало. Суджин вспомнила свою ссору с Марком в полях. – Какими вы были, когда впервые встретились? Вы с мамой много спорили поначалу? – Она не помнила крупных ссор между ними, только мелкие стычки – вроде выяснения того, кто будет готовить обед или в какой цвет перекрасить столовую; мама всегда побеждала. Отец глухо откашлялся, словно заводя двигатель перед разговором. Суджин знала, что ему это дается непросто – говорить о маме. То, что это его болезнь заставила ее поехать за лекарствами во время сильного дождя, оставило чувство вины, которое не отпускало его в хорошие дни и раздавливало в плохие. – Определенно ссорились, – наконец сказал он, и, к облегчению Суджин, неуверенная улыбка осветила его лицо. – Ты же нас знаешь. Оба упрямые, как ослы. А мама иногда бывала такой темпераментной. Но мы никогда не ссорились надолго. Как бы она ни злилась, она находила во всем юмор. Она нас веселила. Суджин такой и помнила маму: ее настроение легко менялось, но эти перемены всегда сдерживались чувством юмора и светлой улыбкой. Так она и заслужила свое прозвище – Санни, солнечная. Близкая замена для ее корейского имени, Санйонг, которое никто не утруждал себя произносить правильно. |