Книга И река ее уносит, страница 142 – Джихён Юн

– Суджин, смотри, – выдохнул Марк, показывая на темную воду.

Ее папа стоял на каменистом берегу неподвижно, словно загипнотизированный тем, что видел. В реке что-то светилось ледяным синим, тем же, каким горело холодное пламя, охватившее коттедж в ночь чесы, и ее сестра стояла в воде, окруженная болезненным кадмиевым сиянием. Она вытянула руку в сторону берега, и длинные свободные рукава ее платья трепало течение. Она выглядела такой красивой, приветливо улыбаясь. Суджин ощутила, что сделала несколько шагов к ней. Но между ними оказалось что-то. Это заставило ее остановиться.

Суджин не сразу поняла, что это Бентли, потому что его скрывала тень. Но, когда он подвинулся ближе к воде, так, что она плеснула на его ботинки, свет озарил его остекленевшее лицо.

– Бентли, – сказала Суджин, но обращалась скорее к себе. Ее голос было не различить за равномерным шумом дождя, который бил по земле, по реке, по ней самой. Она наблюдала за этими двоими – Мираэ и Бентли, заключенными в замкнутый мир предательства и сострадания. Он сделал шаг в воду. Его лицо выражало слепую преданность, как у животного. Еще один шаг. Еще. Вода дошла ему до колен. До бедер. Суджин словно приросла к месту, ее ладонь, которую держал Марк, дрожала.

– Вернись, – произнес отец. Тихо, будто забыл, почему оказался у реки. Суджин не понимала, к кому именно обращены его слова, к дочери или к парню, который собирался к ней присоединиться.

Когда вода дошла Бентли до пояса, Суджин задумалась, страшно ли ему, думал ли он вообще о чем-то, когда Мираэ коснулась его щек, прежде чем ее руки скользнули к его горлу – нежно, будто любя, – и она сжала пальцы.

Иллюзорные чары, которые окутывали ночь, разбились. Блаженное лицо сестры стало жутким. Темно-синие вены пульсировали, обвивая ее тело, как реки, рассекающие ландшафт. Это заставило всех выйти из оцепенения. Теперь отец кричал. Марк так крепко сжал пальцы, что ей стало больно.

Марк ошибался. Убийство Бентли не утолит стремление Мираэ к мести, оно лишь разожжет его. Суджин представила сестру, которая останется прикованной к реке, даже когда всех, кого она знает, уже не станет. И в этом будет виновата Суджин, вернувшая сестру в этот мир ради эгоистического желания. Она не могла этого допустить.

Она высвободила ладонь из хватки Марка и побежала к берегу. Бентли жалостно всхлипнул, когда Мираэ сжала пальцы, но это являлось лишь признаком того, что он еще жив. В его лице не было страха, когда Мираэ утащила его тело под воду, удерживая там. Пузыри поднялись к поверхности, а потом исчезли.

Эксперимент, который представляла их дружба, включал не только погребения и кремации. Были дни, когда Бентли и Мираэ тихо наслаждались компанией друг друга, и между ними грозила возникнуть настоящая нежность. Незадолго до того, как Мираэ закопала кость и услышала голос матери, которая умоляла Кристофера Портера оставить ее в покое, случилась как раз такая ночь.

– Она постоянно говорит о Сан-Диего. О том, что подаст документы, и мы будем жить вместе и… – Мираэ вздохнула, постучав основанием ладони по голове. Бессознательное движение, которое Бентли воспринимал как выражение разочарования. Они сидели на железнодорожном мосту теплой летней ночью и наблюдали за светлячками.