Книга И река ее уносит, страница 76 – Джихён Юн

– Привет, – сказала Суджин, выглядывая из-за широкой спины отца и стараясь, чтобы ее голос звучал ясно и непринужденно. Она остро осознавала себя, свою позу, то, как ее кудри обрамляют лицо. Она не знала, куда деть руки.

– Ух… ты. Ты выглядишь… – Марк запнулся, робко улыбаясь. Она ответила с такой же неловкостью. От того, с каким выражением лица он на нее смотрел, она чувствовала себя красивой. Она не осознавала, насколько ей это было нужно – в особенности от него.

Марк собрался с мыслями. Он повернулся к ее отцу и поклонился.

– Добрый день, мистер Хан, – сказал он. На корейском его голос звучал чуть выше.

Отец ответил ему с той продуманной серьезностью, которой Суджин и ожидала.

– Марк. Рад тебя видеть. Давно не виделись, – сказал он. – Ты стал выше.

– Вы тоже, – произнес Марк, потом осознал, что ляпнул что-то не то. – Я имел в виду, что тоже рад вас видеть. А не то, что вы тоже стали выше, – растерянно продолжил он, умоляюще взглянув на Суджин. – Но вы высокий. – Марк открыл рот, чтобы заговорить снова, но Суджин решила его выручить.

Она встала рядом с папой и показала на пучок цветов в руках Марка.

– Это мне? – спросила она.

Это не был обычный букет. Стебли не были связаны, листья не общипаны и висели как попало. Он принес ей какой-то дикий сад. Марк посмотрел на свои руки, словно присутствие в них цветов удивляло его самого.

– О да. Мама напомнила, что нужен цветочный браслет, но я забыл – извини. Флорист был слишком занят, чтобы выполнить срочный заказ, так что я принес тебе эти цветы. Герань! Я их сам вырастил. – Он аккуратно смахнул жука с лепестка.

– Это те, которые ты выращиваешь рядом с похоронным бюро, – сказал она, вспомнив, как почти два месяца назад отвлекла его от прополки. В тот сентябрьский вечер они будто были другими людьми. Казалось, с тех пор прошли годы. Что-то в этом напоминании смутило его, и он бесцеремонно сунул цветы ей в руки.

Суджин предполагала, что в царстве цветов герани считались не особенно красивыми. Они были землистыми, похожими на траву, немного отталкивающими. Их шершавые стебли кололи ее руки, цеплялись за ткань платья. Она была в восторге от них.

– Я поставлю их в воду, – сказал папа и забрал герани.

– Погоди, папа, оставь мне одну, – Суджин перебрала пучок и отыскала ту, у которой были самые симметричные лепестки. Она отломила стебель, повернулась и сунула цветок в карман темно-синей рубашки Марка, так что красные лепестки выглядывали над краем кармана. Она торжествующе похлопала по ткани. – Вот, вместо бутоньерки.

Марк улыбнулся, поправив цветок, чтобы он стоял идеально прямо.

– Получается, ты тоже забыла? Тогда я уже менее хреново себя чувствую из-за того, что не принес тебе цветочный браслет, – добавил он, но поймал взгляд ее отца и быстро поправился: – Плохо, я хотел сказать плохо, не «хреново».

Папа усмехнулся; его напряженные плечи слегка опустились. Кажется, промах Марка заставил его расслабиться.

– Идите и повеселитесь. Но не задерживайтесь слишком долго.

– Да, сэр, – сказал Марк и поклонился на прощание.

– Не дожидайся меня. Тебе завтра предстоит долгая поездка, – сказала Суджин и приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать папу в щеку. Он коснулся щеки там, где ее помада оставила след, словно не веря в это внезапное проявление нежности. Она повернулась и направилась вслед за Марком вниз по ступенькам к его старой машине.