Книга Бюро темных дел, страница 165 – Эрик Фуасье

Когда мне сказали о его смерти, я страшно разозлился на самого себя. Этот человек дал мне все: крышу над головой, образование, имя. Я обязан ему своей нынешней жизнью. И когда он впервые попросил от меня что-то взамен – всего лишь согласиться на лечение, найденное им для меня, – я ему отказал. В тот раз – в последний раз, когда я общался с ним перед его безвременной смертью, – мы расстались почти во гневе. Но я не хотел причинить ему боль. А чего хотел, чего все еще хочу сейчас – и сам не очень-то понимаю. Видимо, слишком глубока была у меня уверенность в том, что я смогу вернуться к нормальной жизни, лишь когда тот, кто стал причиной всех моих зол, будет наказан.

Во дни, последовавшие за похоронами на Южном кладбище, которое отец сам выбрал и давно перенес туда останки своей драгоценной Клариссы, я почти не сомневался, что и сам уйду в вечную ночь, откуда нет возврата. Но этого не случилось. Ночь не пожелала меня принять, или, скорее, я сам ее в конце концов отверг. Надо думать, я обладаю беспримерной жизненной силой, которую не могут отнять у меня и самые страшные несчастья. Как тонущий пловец, достигнув дна, отталкивается от него пятками, чтобы всплыть на поверхность, я сумел вырваться из хватки теней, угрожавших утопить меня во мраке.

У Валантена Верна еще оставалась важная миссия: надо было положить конец злодеяниям Викария, начать за ним погоню с того места, где вынужден был остановиться Гиацинт Верн. Но в память об отце и для того, чтобы искупить свою вину перед ним, я должен был совершить долгое и тягостное путешествие в собственное прошлое. Пусть я не мог вернуть себе личность Дамьена Комба, но, по крайней мере, в моей власти было написать его историю, хронику сошествия в ад. Мне нужно было найти выход из лабиринта, проложить путь из тьмы на свет.

Сейчас дневник Дамьена лежит прямо передо мной. Внушительная стопка страниц, самые старые из которых уже пожелтели. Эти последние строки я пишу в неколебимой надежде, что труд мой не напрасен. Очень скоро, когда я отложу перо, часть моей жизни закончится вместе с этим дневником. Приемный отец все-таки оказался прав: я действительно должен был набраться смелости, спуститься в тот страшный погреб и протянуть руку Дамьену. Это было необходимо, потому что слишком долго меня терзало смутное чувство вины. Чувство, опасное тем, что к нему мало-помалу привыкаешь и даже начинаешь находить в нем удовольствие, а оно тем временем незаметно сводит тебя с ума. Теперь для меня все это позади. И я знаю, что мне еще предстоит сделать. Рано или поздно на пути Викария встанет человек. Какая разница, как его будут звать – Валантен или Дамьен? Главное, он выполнит то, чему суждено свершиться!

Сейчас я подложу эту последнюю страницу в стопку исписанных листов, в самый низ, перевяжу их веревкой и, покинув свои апартаменты на улице Шерш-Миди, отправлюсь к Аглаэ. Я по-прежнему не знаю, возможно ли что-нибудь между нами, сумеет ли мое тело без противления принять ласки и объятия другого человека, но мне кажется, надо это проверить. Хотя бы попробовать. Оно того стоит.

На пути к Аглаэ мне нужно будет перейти Сену по мосту. Я возьму дневник с собой. Возьму, чтобы дать ей прочитать или чтобы бросить в реку.

Пока не знаю. Пока не решил…