Книга Бюро темных дел, страница 166 – Эрик Фуасье

Когда я только начинал обдумывать приключения некоего полицейского, чьей специализацией должно быть раскрытие темных дел – таких, которые послужат предлогом рассказать о многочисленных научных открытиях и изобретениях XIX века, – на ум мне сразу пришел период Июльской монархии (1830–1848). Те годы были во многих отношениях судьбоносными. Бурное развитие наук и технический прогресс способствовали небывалому росту экономики, достигшей расцвета при Второй империи[79]. Вместе с тем обнищание беднейших классов и расслоение оппозиции вызвали сильную политическую нестабильность и привели к разрушению социальных институтов, унаследованных от Старого режима. Все это представляет собой чрезвычайно выгодные декорации для детективного сюжета.

Как показывает исторический фон романа, Июльская монархия началась с эпохи смуты и потрясений. На городских улицах не утихали волнения, повсюду шли забастовки и манифестации. Луи-Филипп и его правительство поначалу колебались между двумя политическими курсами, получившими название «сопротивление» и «движение». В связи с этим судебный процесс над бывшими министрами Карла X стал первым большим испытанием в череде тех, с которыми пришлось столкнуться новому режиму.

За исключением роли, которую я отвел виконту де Шампаньяку (вымышленному персонажу), все отсылки к этому судебно-политическому делу основаны на исторических фактах. К примеру, в октябре 1830 года действительно вспыхнул мятеж, во время которого республиканцы пошли в атаку на Венсенский замок с твердым намерением учинить самосуд над арестантами. На протяжении всего судебного процесса в палате пэров, начавшегося 15 декабря в Люксембургском дворце, велика была вероятность восстания, и властям пришлось прибегнуть к хитрости, чтобы перед вынесением приговора доставить на суд четверых бывших министров, которым угрожала расправой вооруженная чернь. Министры сохранили головы на плечах, но были приговорены к пожизненному заключению, а принц Полиньяк, бывший глава правительства, – еще и к гражданской смерти[80]. В итоге Луи-Филипп, пройдя через это испытание, лишь укрепил свои позиции.

Все, что в романе имеет отношение к истории животного магнетизма и гипноза, в равной степени достоверно. Так, доктор Александр Бертран, с которым Валантен встретился в редакции газеты «Глобус», действительно существовал. И, как опять же показано в романе, он одним из первых опроверг теорию «флюида», продвигавшуюся Месмером, а главную роль в практике «осознанных сновидений» отвел воображению и внушению. Однако должен заметить, что, хотя шотландский врач Джеймс Брейд действительно ввел в обиход сам термин «гипноз» и вполне мог поддерживать переписку с Бертраном, его основной вклад в разработку новых техник внушения состоялся в реальности несколько позже (лет на десять), чем в романе, но сюжет потребовал от меня ускорить его успех.

* * *

В заключение я, как всегда, привожу библиографический список, чтобы любознательные или увлеченные историей читатели могли преумножить свои знания о Июльской монархии, которую канцлер Паскье (1767–1862) назвал «одним из самых поучительных и увлекательных предметов для изучения».

Abensour, Léon. Le féminisme sous la monarchie de Juillet. Les essais de réalisation et les résultats / Léon Abensour // Revue d’histoire moderne et contemporaine.– 1911. – № 15-2. – P. 153–176.