Онлайн книга «Обольстить Минотавра»
|
Она удалилась, и Александра Гавриловна с мольбой уставилась на супруга. Сделай, дескать, что-нибудь, Петя! Ты же можешь! – Чем тебе Рябовы не угодили? – отводил глаза в сторону Корнеев. – Ты их со дня свадьбы ни разу не видела. Они к нам не лезут, чувствуют, что не ко двору пришлись. Но никакие увещевания не успокаивали Александру Гавриловну, и муж решил больше не препираться с ней. Бесполезно. Он заходил в ее комнату, садился на край кровати, брал больную за руку и молчал. Прошлая его жизнь, связанная с умирающей женой, уходила, отрывалась, как плохо привязанная лодка, и уплывала в туманные, неизведанные дали. А он оставался на берегу… и не стремился вслед за ней. Появление Феодоры перевернуло его представление о самом себе как о пожилом, утомленном перипетиями судьбы мужчине, остывшем, скучном и занудном. Образ невестки, с ее греческим профилем, развитыми формами и плавными движениями, неотступно сопровождал Петра Даниловича повсюду. Даже когда он входил к больной супруге, образ Феодоры не желал оставаться за дверью. И Корнеев приносил его с собой. Он на личном примере убедился в верности утверждения: любви все возрасты покорны. «Я что, полюбил жену собственного сына? – бестрепетно спрашивал он себя. И так же бестрепетно отвечал: – Да, я люблю ее. Люблю Феодору». И только на второй вопрос, непременно следовавший за первым, ответа у Корнеева не было. Что же будет дальше? Как развязать этот сложный, крепкий узел? Доктора не скрывали, сколько осталось жить Александре Гавриловне – месяц. Если она не будет изводить себя слезами и нервными припадками. Когда Владимир не приезжал, она требовала звонить ему чуть ли не каждый час. А когда он являлся, не могла сдержаться и приставала с мольбами бросить ненавистную Феодору. Сын упрямо отказывался дать матери такое обещание. Корнеев присматривался к Владимиру, силился разгадать его внутренний мир, мотивы его поступков. И в то же время стремился надежно спрятать свои мысли по поводу Феодоры. Он и раньше недолюбливал дом в Рябинках, а теперь дал себе слово ни при каких обстоятельствах не появляться там. – Тебе стоило бы увеличить штат обслуги, – как бы невзначай сказал он Владимиру. – Зачем? – вяло удивился тот. – Наши потребности не так велики, и Матильда вполне справляется с домашним хозяйством. Один водитель и охранник, которые при случае подменяют друг друга, разве этого недостаточно для двоих? Слово «двоих» так остро, больно резануло слух Петра Даниловича, что ему с трудом удалось сохранить невозмутимое выражение лица. – Тебе виднее, – согласно наклонил он голову. – А жена не жалуется на отсутствие развлечений? Все-таки в Рябинках довольно тоскливо. Соседей в обычном понимании нет, друзья и знакомые остались в Москве, ей даже поболтать не с кем. – Феодоре не скучно, папа, – ответил Владимир, и его глаза округлились, стали неподвижными, горящими огнем. «Тьфу ты! – сплюнул про себя в сердцах Корнеев. – Ну и взгляд! Неужели он что-то заподозрил? Да нет! Не по силенкам ему». – Ты не части с приездами, – произнес отец вслух. – Мама только расстраивается от твоих визитов. Владимир промолчал, неопределенно повел плечами. Петр Данилович поймал себя на том, что тяготится обществом сына. Сидел бы уж в своих Рябинках! – Если матери станет хуже, я тебе сообщу, – сказал он. – Вы-то там здоровы? |