Онлайн книга «Синдром Медеи»
|
– Как… Варвара? Ее… привезли? – Завтра. Я звонил в морг. О ней позаботятся, – успокаивающе произнес Жорж. – Вы хоть немного отдохнули? Нам надо поговорить. Она сглотнула и показала рукой в сторону своей двери: – Идемте… В ее квартире стоял запах свежезаваренного чая и валерьянки. Плюшевые шторы в гостиной были задернуты. Кот сидел на спинке дивана и усердно умывался. Грёза опустилась на краешек стула, положив руки на колени. – Что… что вы хотите? – Господин Ирбелин… покорнейше просил передать вам вот это, – с комичной интонацией вымолвил Жорж. И протянул ей футляр с браслетом. Она оставалась безучастной, глядя куда-то сквозь него, на шторы и – дальше. – Вы даже не посмотрите? – Что там? – из вежливости спросила Грёза. Глинский открыл бархатную коробочку, и синие топазы тускло блеснули в полумраке комнаты. – Это браслет. – Серебряный? – она с трудом выдавливала каждое слово. – Из белого золота. Хотите примерить? – Нет, – Грёза сделала отрицательный жест, приподняв пальцы. – Дорогой, должно быть? Вашему шефу не стоило тратиться. – Пустяки… – Глинский поставил коробочку с браслетом на стол. – Потом наденете, когда я уйду. Для женщин примерять украшения – это таинство. – Вы… убили Варвару? – ровно, как о чем-то обыденном, спросила она. – Зачем? Что она вам сделала? Глинский в недоумении уставился на нее, осторожно переспросил: – Убил? Я? Вы о чем? Грёза пропустила его вопрос мимо ушей. – А ваша сиделка… собирается отправить Полину следом за ней? – У вас жар, – сухо произнес он. – Или бред. Бессонная ночь, усталость… я понимаю. – Со мной все в порядке. Пока. Вам ведь не выгодно расселять нас всех! Слишком много трат. Куда удобнее и дешевле разместить стариков на кладбище, правда? Ваш… Ирбелин просто хочет купить мое молчание, потому и прислал подарок. Что, я угадала?! Она вскочила. Ее лицо приняло отчаянно-воинственное выражение, губы и подбородок мелко вздрагивали, а сердце, казалось, готово выскочить из груди, Глинский почти физически ощущал его бешеный стук. Повинуясь неосознанному, идущему из глубины его естества порыву, он подошел к Грёзе, привлек ее к себе и обнял. – У нас и в мыслях такого не было, – понизил он голос. – Но… почему ты говоришь об убийстве? Это невольное «ты» тронуло девушку, она повисла на плече у молодого человека и разрыдалась. Кому она могла выплеснуть все накопившееся за эти последние кошмарные дни? Кому она могла довериться целиком и полностью, без оглядки? Виктору? Да, он старался помочь ей, однако невидимый барьер, какая-то стена, состоящая из скрытых упреков, ревнивых подозрений и непонимания, продолжали разделять их. Между Глинским и ею такой стены не было: после вечера, проведенного в ресторанчике «Дон Кихот», преграда рухнула, сгорела в пламенном ритме фламенко или ее разрушил рассказ Жоржа о его детстве, о его семье. Словом, вопреки пропасти между неимущей воспитанницей детдома и респектабельным директором агентства «Перун», вопреки намекам Виктора на злой умысел в действиях последнего, вопреки здравому смыслу Грёза ощущала тепло и близость по отношению к этому мужчине, сердце которого билось так же часто, как и ее, совсем рядом, вплотную к ее телу, еще не познавшему восторга и ласк любви. – Виктор говорит… он думает… Варвару задушили подушкой, – призналась она, задыхаясь от волнения и слез. |