Онлайн книга «Синдром Медеи»
|
С первого этажа послышался голос сиделки. Она докладывала жильцу о вечернем инциденте со стрельбой. Тот выказывал недоверие, пожилая дама оскорбленно пыхтела. – Ох уж эта молодежь! Все они отрицают, над всем смеются! А я не шучу. Видели во дворе машину? – «Мерседес», что ли? – без энтузиазма спросил Лопаткин. – А хозяин где? – Так его ж чуть не убили! – «Чуть» не считается. – Он мне не докладывал, – обиженно протянула сиделка. – Наверное, в больницу поехал. Или домой. – А машину здесь оставил? – Ну-у… – растерялась пожилая дама. – Наверное, завтра еще раз полиция приедет, будет замеры делать, искать эти… как их… улики. И потом, как же человек с простреленной рукой за руль сядет? Лопаткина удовлетворило ее объяснение. – Извините, я ужасно устал, – оправдался он. – Плохо соображаю. Поговорим утром. Хлопок двери возвестил о том, что сиделка вернулась к своим молитвам. Спустя минуту щелкнул замок другой двери: Лопаткин закрылся в своем жилище. «Сейчас он наскоро перекусит и завалится спать, – предположил Жорж. – Или займется чем-то совершенно иным. А мне спать нельзя! Мне ждать надо. Вот только кого? Может статься, до утра ничего не произойдет. Тогда что же, и завтра придется сидеть здесь среди строительного мусора и пылищи?» Но интуиция подсказывала ему – не придется. Все решится еще до рассвета. В томительном ожидании прошло два часа. Курочкины давно выключили телевизор, и крики болельщиков сменило похрапывание главы семейства. «Звукоизоляция ни к черту! – отметил молодой человек. – Следует дать строжайшие инструкции строителям». На третьем этаже что-то шаркало по полу, потрескивало и сыпалось – то ли голуби устраивались на ночлег, то ли коты добычу не поделили. Неужели он ради этого променял теплую постель на пустую холодную комнату? Эх, сейчас бы поесть горячего, помыться и упасть на свежие домашние простыни, на пуховые подушки, укрыться одеялом и провалиться в блаженную дрему! Раненое плечо побаливало, мешая сну сморить наблюдателя. Глинский прислушивался, привыкал к ночным звукам, сортировал их на те, которые принадлежат дому и поселившимся в нем братьям нашим меньшим, и те, которые производит человек. Он сразу обратил внимание на осторожный шорох, скрип открывающейся двери и тихие, аккуратные шаги. Поспешно, стараясь не шуметь, Жорж спустился по выщербленным ступенькам вниз, поймал взглядом спину в темной куртке и голову в капюшоне. Какой-то человек явно хотел незаметно выскользнуть из дома, что ему вполне удалось. На улице вовсю лил дождь, а Глинский не захватил с собой зонта, и капюшона у него тоже не было. Он с сожалением отказался от идеи воспользоваться «Мерседесом» – на ночных улочках громоздкая светлая машина слишком бросалась бы в глаза. Итак, оставались только собственные ноги, обутые в фирменные туфли из тонкой кожи. Через сотню метров Глинский уже на все лады проклинал свою манеру дорого и модно одеваться. Куда больше на залитых водой тротуарах пригодились бы высокие грубые ботинки на толстой подошве. Ну, ничего не попишешь. Человек, которого сыщик-поневоле окрестил Капюшоном, добрался пешком до проспекта, остановился у края дороги и начал ловить такси. Это у него получилось с третьего раза. Глинский, насквозь промокший, стуча зубами от холода, выскочил следом, и, глядя на удаляющиеся красные огни, махнул рукой. Похоже, он вложил в этот жест столько отчаяния, что первый же водитель остановился и милостиво согласился ехать следом «во-о-он за той машиной». Зеленые купюры, которые дал ему пассажир, вдохновили шофера еще больше. |