Книга Синдром Медеи, страница 85 – Наталья Солнцева

Лифт остановился, оборвав его мысль, и Жорж оказался на лестничной площадке, куда выходили двери трех квартир. Одна из них оказалась приоткрытой. «Мне сюда», – сообразил он.

В тесной прихожей лицом вниз лежал человек в капюшоне, его поза недвусмысленно говорила, что он мертв. Рука трупа сжимала пистолет с навинченным на ствол глушителем, из которого, судя по всему, выстрелить не получилось. Неподалеку валялся второй пистолет. Глинский присел на корточки и, не прикасаясь, определил, что это «вальтер» военного времени, наверное, трофейный. В юности маленький Жора увлекался оружием и даже ходил в стрелковый клуб, но болезнь матери заставила его бросить тренировки.

Он встал, тщательно вытер ноги о красноватый коврик и обошел всю квартирку, состоящую из маленькой кухни, ванной и комнаты, которая выполняла функции спальни, гостиной и рабочего кабинета. Из открытого настежь окна сквозило, влажная чернота дышала холодом и брызгала дождевыми каплями. Вплотную к подоконнику приткнулось кресло на колесах.

Глинскому следовало торопиться: трудно будет объяснить заинтересованным лицам, как он здесь оказался, а, главное, зачем. Он огляделся. По цвету обоев и штор, по разным характерным безделушкам было ясно, что здесь проживает… или проживала женщина. Вероятно, та, что лежала теперь внизу во дворе, под дождем. Женщина пользовалась инвалидным креслом, значит… Ладно, это потом.

Незваный гость подошел к столу, на котором стояли телефон, компьютер и несколько толстых словарей. Кто их хозяйка? Переводчица? Редактор? Корректор? Какая разница?! К монитору прислонился внушительных размеров конверт, в который свободно помещались листы формата А-4. Надпись на нем поразила Глинского. Он опешил, с опаской протянул руку к конверту, свернул его вдвое и сунул в боковой карман мокрого пальто. Колебаться некогда. Ему казалось, кто-то сопровождает взглядом каждый его шаг, каждое движение.

Комната была пуста, по ней гулял ночной ветер, надувая шторы, и за действиями гостя могла следить… только женщина с портрета, стоящего на серванте. Что-то знакомое было в ее лице, в линии бровей и щек, в разрезе глаз.

– Фу-ты! Тьфу, тьфу! – пробормотал молодой человек. – Это уже глюки. Наверное, температура поднялась из-за ранения…

Он вспомнил о простреленном плече, и оно отозвалось пульсирующей болью. Пора уходить! Глинский вышел в прихожую, наклонился над телом в мокрой одежде, осторожно приподнял голову трупа… Так он и думал!

– На сей раз тебе не повезло, – прошептал он. И добавил совсем уже бредовые слова: – Третий и четвертый!

Хорошо, что его никто не слышал.

Больше в этой квартире делать нечего, и гость покинул опустевшее жилище, оставив дверь в том же положении, в котором он ее застал. Пусть разбираются те, кому положено. «Вызывать лифт рискованно», – прикинул Глинский и зашагал по лестнице вниз, пока шум не насторожил его. Затаившись, он прислушался. На первом этаже проснулись жильцы, кто-то громко предлагал кому-то выпить водки, кто-то требовал вызвать полицию.

Жорж выглянул в лестничное окно: у распростертого в луже тела стояли три человека. О трупе на восьмом этаже они, по-видимому, не подозревали. Как же мимо них проскользнуть? Чем дольше он тут стоит, тем больше вероятность быть застигнутым и впоследствии узнанным.