Книга Что скрывает прилив, страница 21 – Сара Крауч

Некоторое время они смотрели друг на друга.

– В таком случае добраться сюда можно только одним способом. – Шериф перевел взгляд с водной глади на густой заснеженный лес. Там, между деревьями, виднелась узенькая дорожка.

– Вот этим, – проговорил Джим, прокручивая в голове выцарапанные на коре инициалы. – Эта тропа ведет к хижине Элайджи Лита.

4 июля 1988 года

Мотоцикл Элайджи лавировал по стоянке «Голубого гуся» между плотно припаркованными автомобилями. Повезло, что в свое время он купил бесшумный элегантный мотоцикл, а не ревущий «Харлей», от которого прохожие сворачивают шеи. Он снял шлем, повесил его на руль. На пристань стекались семьи с детьми, и Элайджа без труда влился в толпу. Вот так, порядок.

Он специально оделся как можно неприметнее: клетчатая рубашка с длинными рукавами и темные джинсы. Солнце только-только скрылось за горизонтом, и, хотя пот лил с него градом, он знал, что через час будет рад, что выбрал одежду потеплее. Даже в июле вечерами становилось прохладно и сыро.

Элайджа перешел дорогу под радостное щебетание молодой пары с ребенком, которые тащили за собой тележку, набитую сладостями и игрушками. Они свернули по газону направо, а Элайджа шмыгнул влево – под тень высокой ели. Ты пришел ненадолго, твердил он себе. До начала салюта меньше получаса. В ту же секунду, как погаснут последние искры, он ускользнет домой.

Осмелев, Элайджа поднял голову и огляделся. Собравшиеся расставляли стулья и расстилали одеяла на лужайке, спускавшейся к гавани. Его окружали призраки прошлого, только постаревшие на пятнадцать лет. Тревожное, почти оглушающее чувство, что он пролистнул целые главы истории маленького городка и забежал в конец, чтобы узнать, что стало с героями. Малыши, носившиеся по тротуарам с сосками-пустышками, когда Элайджа собирался в колледж, сейчас потягивали пиво в шезлонгах. Знакомые парни и девушки стали совсем взрослыми и теперь пытались угомонить своих подросших детей.

Разглядывая толпу, Элайджа насчитал по меньшей мере с полдюжины голов с длинными темными волосами, которые струились по прямым узким плечам. Скваломки. Он скользил глазами по их спинам и вдруг замер. Одна из них, сидя по-турецки, заплетала косу. Стройная фигура, но формы женственные. Затаив дыхание, он смотрел, как ее тонкие пальцы проворно снуют на фоне травы.

«Повернись»,– мысленно приказал он ей.

Прошла бесконечно долгая минута, и тут к женщине подбежал плачущий малыш на пухлых ножках. Она повернулась, раскрывая объятия, и Элайджа выдохнул. Профиль другой: нос длиннее, губы тоньше, чем у той, за кого он ее принял. На него обрушилось нечто среднее между облегчением и тоской.

– Не знай я тебя, подумал бы, что ты прячешься, – раздался знакомый голос.

Элайджа со смущенным видом вышел из тени.

– Привет, Читто.

– Давай ко мне, я принес покрывало.

Читто расстелил на лужайке стеганое шерстяное покрывало, и Элайджа плюхнулся на него. Последние отблески света на горизонте скрылись за завесой свинцового неба. Напряжение отступило. Он продержался до темноты.

– Элайджа Лит! Глазам своим не верю! – раздался пронзительный женский голос.

Стиснув зубы, он встал.

– Здравствуйте, миссис Бартлетт.

Мать приятеля, с которым Элайджа тесно общался в старшей школе. Еще одни отношения, которые он прервал, когда уехал из Пойнт-Орчардс.