Книга Что скрывает прилив, страница 58 – Сара Крауч

Вернувшись домой, Элайджа несколько минут расчесывал гребнем непослушные волосы и водил бритвой по щекам и подбородку, после чего, сжимая в руке ключи, направился к машине. Перед выходом он захватил бутылку шампанского и пристроил ее на пассажирском сиденье. Выехав на трассу, он повернул не в Пойнт-Орчардс, а направо – в резервацию.

Элайджа миновал деревянный щит, лишь немного снизив скорость, когда колеса коснулись грунтовой дороги. Проехав дом семьи Накиты и церковь, где служил ее отец, он вдруг осознал, что никогда не заезжал так далеко на территорию резервации. Прямая грунтовая дорога уходила к горам; Элайджа глазел по сторонам, рассматривая хижины, и вскоре выехал на перекресток. Куда теперь – направо или налево? Оставалось только довериться интуиции – и «камаро» повернул налево.

Дорога сузилась и зазмеилась по холмистой местности, поднимаясь в горы. В этой части резервации дома не прижимались друг к другу и выглядели более ухоженными. Справа над лесом, будто навеки нависшая грозная тень, маячила заснеженная горная гряда. По левую руку меж деревьев мелькали хижины, походившие на его собственную: бревенчатые дома и постройки вроде маленьких деревянных срубов, от которых лениво поднимался дым.

Элайджа вглядывался в каждый дом. Он миновал очередной перекресток, откуда две дорожки вели обратно в центральную часть резервации, и упрямо покатил дальше, проигнорировав дорожный знак, предупреждающий, что впереди тупик. Тропа плавно огибала обледеневшее подножие гор. На вершине холма стоял необыкновенной красоты трехэтажный дом с остроконечной крышей и стеклянным фасадом с видом на горы, которые золотились на солнце, медленно выходящем из-за вершин. Сомнений не оставалось. Это тот самый дом.

Элайджа свернул налево на подъездную дорожку, уходящую ввысь по отвесному склону. Оказавшись на вершине, он заметил три автомобиля: черный грузовик, маленькую красную легковушку и серебристый седан. Два из них он узнал. «Камаро», его путеводная нить, показал ему верную дорогу. Накита говорила, что это самый большой, самый прекрасный дом в резервации, и ни капли не лукавила.

Элайджа припарковался возле ее машины и взял с соседнего сиденья бутылку шампанского. Сделал глубокий вдох, набираясь смелости, вышел из машины и направился к дому. Он поднялся на крыльцо и постучал три раза – уверенно, но не слишком громко, чтобы не переполошить тех обитателей дома, которые любят поспать допоздна. Дожидаясь, пока ему откроют, Элайджа повернулся и посмотрел на горы. Никогда еще он не стоял к ним так близко. Они были прямо перед ним – возвышавшиеся над дорогой острые пики, покрытые снегом, лишь немного смягчающим их шероховатые линии. С этой стороны, на западном склоне, глубокие тени окрашивали снег в ярко-голубой ледниковый цвет, чахлые сосны, словно виноградные лозы, взбирались по скалам на высоту, от которой дух захватывало, после чего уступали место величественным голым вершинам. Какой художник не отдал бы все деньги за возможность пожить в этом доме год и каждое утро выходить на крыльцо, чтобы запечатлеть на холсте каждый их оттенок?

За дверью послышались шаги, и Элайджа обернулся. В высоком окне мелькнуло утомленное лицо преподобного Миллса. Он недоуменно и настороженно посмотрел на Элайджу. Тот робко помахал, и замок щелкнул.