Книга Что скрывает прилив, страница 87 – Сара Крауч

Местные всегда приезжали рано и, быстро обойдя палатки, закупались всем необходимым. Туристы подтягивались позже – отсыпались, а потом, после чашки кофе или бранча, неспешно брели на рынок. Их было видно издалека. Незнакомцы в дорогих футболках, блестящих солнечных очках и белоснежных кроссовках.

Элайджа повертел флейту в руках. Ему вспомнилось, как однажды летом, четыре года назад, когда он только вернулся в Пойнт-Орчардс, они с Читто приехали на рынок. В тот день к прилавку подошла женщина в модных брюках и черной водолазке, и пока она изучала разложенные на нем флейты, сомневаясь, купить ей одну или нет, Читто рассказал ей о происхождении этих музыкальных инструментов.

– Древним искусством вырезания флейт владел еще мой прадед, – говорил он ей, нежно проводя пальцами по музыкальному инструменту. – Он передал его моему деду, а тот – отцу. Священное ремесло нашего племени. Мудрость поколений, передаваемая от отца к сыну. Стоит каждого пенса.

Когда туристка отсчитала двадцать долларов и ушла с флейтой, Элайджа повернулся к Читто.

– С каких это пор ты продаешь флейты по двадцать? – с недоверием спросил он. – Раньше вроде брал пятнадцать.

– Они стоят столько, сколько покупатель готов заплатить, – глубокомысленно отозвался Читто, провожая женщину взглядом.

– И это все правда? Про твоего деда и отца?

– Да брось, – фыркнул Читто. – Старик торговал ботинками. В резервации, кроме меня, никто не делает флейт.

Пижоны,как прозвал туристов Читто, сегодня заполонили рынок. Пара из Сиэтла купила две флейты – жирафа и круглую в форме мыши – в подарок своим двум детям, которые ждали их дома. После этого Элайджа подарил флейту-лягушку скваломской девочке, которая вилась у ног матери, продававшей в соседней палатке кукурузу. Женщина с благодарностью ему улыбнулась, а девочка уселась в уголок и принялась изучать флейту.

Просидев еще пару часов, Элайджа засобирался домой. Он убрал оставшиеся семь флейт в рюкзак, а когда складывал столик, его окликнул знакомый голос. Подняв глаза, Элайджа увидел, как с другой стороны рынка к нему направляется Эрин.

– Привет, – поздоровался он, когда она подошла.

– Доброе утро, – прощебетала она. – А у меня для тебя кое-что есть. Заеду сегодня, если будешь дома.

– Я не знаю, когда вернусь. А что это?

– Хочу привезти тебе кое-что почитать. Помнишь, мы говорили о воздействии низкой дозы псилоцибина на пожилых пациентов, страдающих деменцией?

Ты,подумал Элайджа. Ты говорила о воздействии низкой дозы псилоцибина на пожилых пациентов, страдающих деменцией.

Он давно выяснил, что Эрин не видит ничего дурного в том, чтобы самой назначать встречи и свидания, напрашиваться в гости и заводить разговоры. Если она чего-то хотела, то добивалась этого. Если хотела поговорить о чем-то конкретном, то не давала перевести тему. Не самая плохая черта, если подумать, но Элайдже приходилось ломать голову над тем, как мягко сказать такому человеку, как она, что отношения между ними не клеятся. Каким-то образом у нее получалось его уболтать, и он сам не понимал, как соглашался на следующее свидание.

– Я рылась на чердаке и обнаружила свою диссертацию, посвященную этой теме. Не могла оторваться, так занимательно. И раз уж тебе интересно, я подумала: может, ты захочешь взглянуть. Привезу тебе сегодня. В два часа подойдет?