Книга Зверь, страница 158 – Кармен Мола

Агирре решил не расставаться с монашеским облачением; даже грязное и потрепанное, оно служило ему пропуском в любое место. Дверь открыла служанка, и Агирре сказал, что хочет видеть хозяйку. Ему предложили подождать в прихожей, и через несколько минут супруга судьи вышла к нему.

Леонора Уррутиа, дама лет сорока пяти, с суровым лицом и собранными в пучок седыми волосами, была в черном старомодном платье. Так выглядят набожные ханжи, как правило отзывчивые к просьбам монахов. Агирре позволил себе неблагородную, даже скабрезную мысль: неудивительно, что, имея такую жену, судья искал общества Львицы.

– Что вам угодно, брат мой?

– Я хотел попросить помощи у доброй христианки. Часовня нашего монастыря разрушена из-за разразившихся на прошлой неделе беспорядков.

– Не понимаю, как правительство могло допустить такое! За одно это они должны гореть в аду. Испанию терзают силы зла, и одному Богу известно, когда этот кошмар закончится.

– Да услышит вас Всевышний! Вы даже представить не можете, насколько верны ваши слова. Нашему монастырю повезло, никто из братьев не погиб, но устроенный этими дикарями пожар уничтожил все: картины, украшения… У нас теперь нет даже потира, чтобы благословлять тело и кровь Христову.

– Проходите, пожалуйста. Не желаете ли чаю? Я поговорю сейчас с супругом. Уверена, он будет щедр к вашему монастырю. Но вы не сказали, как он называется.

– Монастырь Святого Людовика, на улице Монтера.

– Оттуда все и началось. Говорят, орды преступников вышли с площади Пуэрта-дель-Соль. Как же это все ужасно!

Томас Агирре ждал в маленьком кабинете, пока донья Леонора ходила за мужем. Единственным украшением комнаты служила картина «Христос, проповедующий в храме», старинная, но безвкусная, а немногочисленные предметы обстановки в классическом кастильском стиле выглядели дорого, но были явно неудобны для использования.

– Добрый день, брат мой. Жена не сказала, как вас зовут.

– Брат Браулио.

– Она сообщила, что вы из монастыря Святого Людовика. Но я не слышал, чтобы и он подвергся атаке.

– Это потому, что никто из братьев не погиб, – по сравнению с другими монастырями мы легко отделались. Но мы лишились часовни. На нашу беду, особа, которая была особенно к нам щедра, скончалась.

– Мне очень жаль.

– Возможно, вы даже знали ее. Речь идет о донье Хосефе Арлабан.

Как и рассчитывал Агирре, удар попал в цель: добродушное лицо Хулио Гамонеды мгновенно изменилось. Появление в дверях его супруги в сопровождении служанки с тремя чашками чая и вазочкой печенья заставило Гамонеду взять себя в руки.

– Леонора, я думаю, мы поможем монастырю, поскольку утраченные предметы имели большую ценность. Но будет лучше, если мы с братом Браулио поговорим наедине. Пусть нас никто не беспокоит.

Дон Бенито Гранадос, герцог де Альтольяно, супруг доньи Аны Кастелар, будучи человеком утонченным, не допускал проявления чувств на публике и позволял себе подобную вольность лишь в исключительных случаях, оставаясь с кем-то наедине. Но сейчас его обуревал гнев, и он разговаривал с женой довольно сурово. Она, однако, была совершенно спокойна и позволяла мужу изливать душу, зная, что тот не отступит от правил из-за такой ерунды, как супружеская измена.

– Уговор был предельно ясен: от тебя требовалось только одно – не допускать пересудов. Но даже об этом ты забыла.