Книга Цыганская невеста, страница 81 – Кармен Мола

У Мигеля резануло в животе. Рана то и дело напоминала о себе, как будто внутри что-то разрывалось на части. Он не любил показывать слабость, но лицо непроизвольно дернулось от боли. Адвокат продолжал говорить, выказывая неуважение к правосудию в каждой фразе:

— Мы должны привлечь государство к ответственности. Нам выпал счастливый шанс. И надо его не упустить. Но власть не любит признавать свои ошибки, поэтому будь осторожен, веди себя примерно, не лезь на рожон, не поддавайся на провокации. Надо быть предельно бдительным.

Похоже, он не заметил, что его подзащитный испытывает сильную боль. И конечно, даже не поинтересовался, как Мигель себя чувствует, какие лекарства ему дают, нужна ли ему реабилитация. Он думал только о выгоде, которую можно извлечь из этого дела.

— Как скажете, — покорно ответил Мигель.

— К следующему моему визиту уже будут новости, я уверен. Так что держись, осталось совсем немного. Поверь мне.

Когда охранник объявил, что время свидания истекло, Мигель испытал огромное облегчение. И пошел в свою камеру, уставившись в пол, именно так, как учил держаться Каракаса, чтобы избежать неприятностей, случайно столкнувшись с какими-нибудь отморозками.

«Фиат-фиорино» был припаркован на Рибера-де-Куртидорес. Для такой деятельной натуры, как Ческа, не было ничего скучнее, чем наблюдение. Она любила экстремальные виды спорта. Занималась бейсджампингом, чтобы почувствовать себя птицей в полете, участвовала в ультрамарафонах, чтобы проверить пределы собственной выносливости. В поисках адреналина пошла работать в полицию. Больше всего любила преследовать преступника, устраивать облаву, врываться в помещение с пистолетом, крепко зажатым в руках. Сидеть целый день в машине, ожидая, когда тронется с места фургон, было для нее хуже смерти.

Цыган вышел из магазина, ключи от машины звякнули в его руке. Он открыл дверцу, забрался внутрь и захлопнул ее. Завел фургон. Ческа не очень оживилась — ничего важного, с ее точки зрения, пока не происходило. Фургон тронулся по направлению к Авенида-де-Арканталес, остановился у какого-то подъезда, и цыган исхитрился в одиночку выгрузить из машины письменный стол и кресло с помощью платформенной тележки. Это оказалась обычная доставка мебели.

Фургон заехал еще по паре адресов, тоже что-то доставил и отправился назад, на Рибера-де-Куртидорес. Уже наступил полдень, магазин закрылся на три часа, цыгане вышли на обед, возможно, кто-то остался внутри, чтобы поспать в сиесту.

Вздремнуть не помешало бы и Ческе с Ордуньо, но по очереди, чтобы один все время был начеку. Но Ческа никогда не спала в сиесту, считая ее пустой тратой времени. Для нее это было безделье в кубе, выкидывание самых ценных рабочих часов в мусорное ведро.

Ордуньо наблюдение давалось легче. Подростком и юношей он всерьез занимался гимнастикой, качался на тренажерах, часто жил вдали от родителей, под надзором суровых тренеров. Пока однажды не бросил большой спорт и не пошел в полицию. Этот опыт выработал в нем умение терпеть и ждать. Он любил покой, когда никто не подгоняет, любил потолковать о том о сем. Но осатаневшая Ческа для непринужденной беседы не годилась. Сейчас от нее не приходилось ждать ничего, кроме сарказма и колкостей. Ей надоело следить за цыганами, это было очевидно.