Книга Клан, страница 81 – Кармен Мола

Саде и Адиса вернулись в кузов пикапа. Жизнь погасла в их глазах. Машины тронулись в путь и проехали границу Алжира в полном молчании. Позади остался Эль-Халиль, зловещий пограничный пункт с глинобитными домами и горами трупов вокруг – это были африканцы из многих стран, мужчины и женщины, старики и дети, не сумевшие преодолеть кордон повстанцев, которые наживались на надеждах жителей Черной Африки. И никто не контролировал то, что там творилось. Никто не видел страданий, пропитавших приграничный песок.

Бордж-Баджи-Мохтар был последним населенным пунктом на их пути. Дальше простиралась пустыня. Их запасы еды подходили к концу, воду приходилось экономить. Сарате не знал, сколько прошло времени: чтобы не столкнуться с алжирскими военными, машины уклонились от основного пути и ехали по торговым тропам туарегов – может быть, сорок часов, может быть, больше. Проснувшись утром, Сарате обнаружил, что плачет. Заледеневший от холода, с ободранным горлом, с обожженной кожей… «Я уже умер? – подумал он. – Зачем меня понесло в эту поездку? Зачем я устроил себе эту пытку? Что там, по другую сторону пустыни? Разве Средиземное море и Европа того стоят?» Он посмотрел на товарищей по несчастью, истерзанных и больных. Кто-то страдал диареей и был обезвожен, некоторые походили на зомби. Какая сила влечет их в этот ад? Нищета и насилие в родной стране или лживые обещания рая? Сам Сарате отлично знал, что уготованная им в Европе участь не заслуживает таких мучений. «Вы сумасшедшие! – кричал он. – Возвращайтесь домой! Уезжайте из пустыни!» Амира обнимала его и смачивала ему лоб водой. «У тебя жар. Мы доберемся до места, Анхель! Пустыне с нами не справиться. Мы должны доехать. Ради Мосеса. Мы должны это сделать», – шептала она ему в ухо, когда они уже сидели в пикапе, снова мчавшем их по бесконечному песку. Теперь Марвин сидел рядом с ними. Товарищеская поддержка была единственной приятной стороной этой поездки. «Зачем ты в это ввязался? – спросил Марвин. – У тебя не было в этом необходимости». – «Я хочу найти Сипеени», – шепотом признался Сарате, утратив осторожность из-за жара или от того, что не имело смысла скрывать правду, находясь на краю могилы. «Он наживается на ваших жизнях, этот Сипеени… Аркади Ортис… он в Испании. В конце всего этого кошмара. Я только хочу… он не достоин жить». Мулат положил голову Сарате себе на колени и прошептал ему в ответ: «Я сам его убью. За тебя и за все, что он сделал с Либерией». Сарате не знал, действительно ли Марвин произнес эти слова или они ему только померещились? Вопрос остался без ответа.

Когда Сарате пришел в себя, Марвина в пикапе уже не было, а солнце нещадно палило с небес. Некоторые пассажиры спали. Вдруг он увидел на обочине дороги женщину, отчаянно махавшую руками и громко взывавшую о помощи. Ее языка он не понимал, но в этом не было нужды. Он стал стучать кулаком по крыше кабины, крича, чтобы шофер затормозил, но тот продолжал давить на газ, и женщина исчезла позади в клубах дорожной пыли. Анхель не стал слушать Амиру, умолявшую его успокоиться, и на ходу выпрыгнул из машины. Перекатившись несколько раз по песку, он бросился искать ту женщину, но она вдруг куда-то пропала. Неужели это был мираж? Но, пробежав еще некоторое расстояние, он убедился, что не ошибся: она стояла, завернутая в линялое тряпье, с изуродованным солнцем и годами лицом. На вид ей было лет пятьдесят-шестьдесят. Сарате плелся к ней, когда его обогнал пикап. «Они ее спасут, я заставил их передумать, – решил он. – Поэтому они и вернулись». Истратив последние силы, женщина рухнула на колени в тот момент, когда с ней поравнялся пикап. Один из охранников генерала вышел и, не говоря ни слова, выстрелил ей в голову. Сарате истерично закричал и зарыдал, больше не владея собой. Он из последних сил подошел к охраннику, и тот обернулся, чтобы пристрелить и его. Сарате видел плачущую Амиру, но в это время Марвин наклонился к охраннику и что-то тихо ему сказал. Наверное, волшебное заклинание, подумал Анхель, потому что тот спрятал пистолет и пинками загнал Сарате обратно в кузов.