Книга Порочный. Скандальный роман, страница 40 – Айрин Лакс

После этого случая Расул жестко расставил все точки над «i», Седе хвост прикрутили и отправили с дочкой подальше. Выдали замуж неугомонную вдову за почтенного вдовца! На время о Седе забыли, потому что муж забрал жену к себе, за престарелыми родителями ухаживать, пока те последние дни доживали. Спустя время, знаю, в их семье общий ребенок родился. Как проводили родителей в последний путь, снова вернулись в родные края…

— Рахман, ты говоришь о давних временах.

— Такой позор с женщины ни одни лета не смоют! — говорю упрямо.

— Знаю, у вас разногласия с Седой были. Но мы говорим о Рамине.

— Потаскушка недалеко от матери ускакала!

— Рахман, ты не прав. Рамина медицинский колледж закончила, работает, жених у нее порядочный. Амира тайком из дома улизнула и решила познакомиться. Она раскованная, и…

— И ты пересказываешь мне ложь шармуты Рамины. Знаю ее шармутой, которая была готова по указке матери в постель прыгнуть и подстроить бесчестье. Шармутой грязной она для меня навекии останется.

— Как бы тебе не пришлось перед отчимом Рамины и ее женихом ответ держать за такие слова, — бросает жена дяди с укором. — Твоя неприязнь и проступок из прошлого против записей с видеокамер. Да, в том кафе хозяин решил выловить нечистого на руку официанта и установил камеры. Все видно на записях, что именно Амира сама к чужому мужчине подсела и навязывать свое общение начала! Посмотри, если не веришь.

— Ничего смотреть не стану. Слово грязной шармуты против слова моей дочери! — заявляю. — Понятно, на чьей стороне правда.

— А глаза? — вспыхивает. — На чьей стороне твои глаза? Они беспристрастны или ты их всегда закрываешь на неугодное поведение дочери?

— Я все сказал. Моя дочь невиновна.

— Тогда забирай свою невиновную. Завтра же. Мы с мужем под крышей своего дома разлучницу держать не станем. Может быть, в прошлом и были глупости всякие. Но мы знаем Рамину достойной девушкой, она и Дулат — хорошая пара, крепкая, свадьба назначена… Ты, кстати, тоже приглашен.

— Плевать я хотел. На свадьбу не приду. И что это за заявления такие?!

— Обыкновенные. Амиру мой супруг уже отвез в отель, снял ей номер на три дня.

— В отель?!

— В отель, Рахман.

— Выселили дочь мою в отель, как девку какую-то.

— Уважения в ней нет, Рахман. Ни к чужому счастью, ни к словам старших. Более того, слышала я, как она тебе плакалась и клеветала. На всех клеветала. Мы такого не потерпим, Рахман.

— Значит, вы мне прямую войну объявили. Что ж…

— Какую войну, Рахман? Очнись!

В разговор подключается и сам дядя, трубит важным голосом. Он меня намного старше, авторитетом продавить пытается. Только не выйдет у него.

— Я правду знаю, дядя, и точка.

— Значит, считаешь, нас всех слепцами, а себя — зрячим. Твое право, — ворчит. — Поступай, как знаешь.

— Я по совести поступаю.

— Нет, Рахман. Не по совести ты поступаешь. Давно не по совести. Поступал бы по совести, жил бы с семьей, воспитывал дочь, как полагается. Пока ты гулял, сверкал победами, славой и деньгами обрастал, отцовское влияние упущено! Балуешь теперь свою дочь. Чрезмерно. Ей не подарки нужны, а твердая рука.

— Я сам разберусь, как дочь воспитывать, дядя.

— Разбирайся. Твоя дочь в отеле. За все, что она творит, мы не в ответе. Сам. Значит, сам. И еще одно учти. Захочешь всехнас, семью проведать, будь добр, сначала принеси извинения будущей чете Мехтиевых за раздор, посеянный твоей дочерью.