Книга Призраки воды, страница 77 – С. К. Тремейн

— У нас с вами есть кое-что общее.

— Возможно. И спасибо за… ну… все это. За откровенность.

— А вы? У вас большая семья, но я о ней мало что знаю. Кроме того, что видела сама.

Малколм, помолчав, принимается рассказывать. Он говорит о “вечно поддатом сволочном отце”, который “погиб во время несчастного случая на яхте, у берегов Бретани, — вот откуда, наверное, у Майлза алкогольные гены”. Описывает желчную, придирчивую мать, которая никогда не любила Балду и явно предпочитала Молли шумным, раздражавшим ее мальчишкам — “Мы вечно цапались или дрались, утомляли ее”. Упоминает, что сейчас мать в Пензансе, в пансионате для людей с инвалидностью. Из его рассказа, если ему верить, можно сделать вывод, что мать сама хотела туда перебраться, а лучший способ избавиться от марева деменции — сбежать из унаследованных владений.

— Молли взбесилась, когда Балду отошел ко мне, — без обиняков говорит Малколм.

— Вы же говорили, что мать предпочитала Молли?

— В Молли слишком много ярости, она непредсказуема.

— Не понимаю.

Малколм глотает вино.

— Мама считала Балду виновником ночных кошмаров — грязный, старый, жуткий, птицы мечутся по спальням, потому что мы впускаем кого попало! Она отдала Балду мне, потому что у меня дети, но, по-моему, она таким образом еще и зло пошутила. — Он саркастически улыбается. — Повесила на меня заботы о недвижимости Тьяков. Вроде как прокляла. Дом, который мы не можем ни продать, ни покинуть. Мать, наверное, думала, что спасает Молли, позволяя ей жить в каком-нибудь другом месте, хотя Молли с тех пор пребывает в тихом бешенстве. Мама выделила ей приличную сумму денег, но Молли потратила большую часть на свои роскошные вояжи. На сомнительных парней. И на кокаин. Ну хоть оторвалась как следует.

Он допивает вино и прибавляет:

— Молли всегда ненавидела Натали. Моя сестра ужасная снобка, считает мой брак мезальянсом, у нее в голове не укладывается, что я по-настоящему любил Натали. — Его глаза затуманиваются, он отводит взгляд. — Что-то я расклеился, пойду-ка спать.

Он собирает тарелки и загружает их в посудомойку, я помогаю. Разумеется, у Молли были и другие причины ненавидеть Натали — например, она подозревала, что Натали подкинула в семью внебрачного ребенка и делала вид, что Грейс — потомок Тьяков. Обдурила брата.

С посудой покончено, мы уже готовимся покинуть кухню, как из комнаты Соломона долетает пронзительный вопль:

— Па-а-а-а-па-а-а!

Малколм закатывает глаза, словно желая сказать: у родителей не бывает свободного времени! Мне хочется ответить: так радуйтесь этому, потому что иногда у родителей становится слишком много свободного времени.

Малколм кричит:

— Солли, что на этот раз?

— Папа, здесь правда птица. Опять, большая птица! Ты можешь ее выгнать?

Малколм морщится:

— О господи, я же должен был починить это чертово окно! — Он повышает голос: — Хорошо, Солли, иду. Заложу проклятое окно кирпичами.

Он адресует мне еще одну несчастную улыбку, желает спокойной ночи и выходит из кухни, с минуту я слоняюсь в одиночестве, потом спрашиваю себя, чего я тяну. Я же с ног валюсь. Я сегодня чуть не погибла, чуть не сверзилась в шахту. Даже вспоминать не хочу об этом безумии.

Поднимаюсь на второй этаж, прохожу мимо мрачных готических арочных окон, которые смотрят на далекое неспокойное море. Ночное небо в тучах, звезд не видно. Я слышу громкие голоса Малколма и мальчика, отец с сыном возбужденно переговариваются. Мне в их голосах слышится что-то странное.