Книга Холодные близнецы, страница 114 – С. К. Тремейн

– Бини! – заорал Энгус.

Он поднялся на одно колено, попытался встать, и доски под ним с треском рухнули.

Энгус моментально ушел под воду – мутную и ледяную. Внизу не было грязи, и Энгус в тяжелой одежде и сапогах барахтался, отчаянно стараясь дотянуться до досок, но те постепенно тонули в морской воде, перемешанной с песком. Он погрузился уже по шею, брыкаясь ногами в пустоте в поисках опоры.

На Торране, за грязевыми полями, моргнул во тьме маяк. Ослепительно-белый свет. После – тьма.

Где Энгус? Чего он так долго? Утонул, что ли? Надеюсь, да. Но при этом и нет. Я ничего уже не знаю.

Я стою у кухонного окна. Вокруг раскинулись унылые грязевые поля, за которыми лежит Орнсей. На Торран опустился такой густой туман, что мне почти ничего не видно. Я словно смотрю в космос – тоскливая, беззвездная пустота.

– Мама, а где папа?

Лидия дергает меня за рукав кардигана. Невинное дитя с дыркой вместо молочного зуба, синие глаза не мигают, худенькие плечи подрагивают от волнения. Я ненавижу Энгуса, но Лидия не может потерять отца таким образом. Может, мне не следовало отпускать Энгуса, но он всегда стремился помочь Бини, невзирая на невзгоды и опасности.

Струи дождя, подгоняемые ветром, хлещут в стекло.

Куда он запропастился? За окном – лишь серые размытые пятна. Еле пробивающийся лунный свет, затянутые туманные берега Орнсея. Больше ничего. Каждые девять секунд маяк, будто папарацци, дает вспышку, но в ее свете видна лишь влажная пустота.

– Мам, где папа?

Я беру Лидию за руку.

– С папой все будет в порядке. Он спасет Бини, но это очень трудно сделать, потому что сейчас ночь.

Хотела бы я себе верить. Я даже не знаю, живым или мертвым нужен мне муж?

Я до сих пор не пойму, как именно собака угодила в трясину. Они с Лидией шумно возились в столовой – они последнее время часто так делают – а я в комнате Лидии гладила белье. Потом Лидия закричала. Я прибежала в столовую, собака уже убежала, а входная дверь на кухне скрипела, качаясь под ветром туда-сюда.

– Где папа?

Возможно, Бини увидел крысу и погнался за ней? Или все дело в Лидии? Вдруг она его напугала и он удрал? С тех пор как Бини попал на Торран, он вечно трясся от страха, особенно его пугал дом.

– Мама! Это Бини, я его слышу!

Что? Действительно собачий вой? Я быстро подхожу к двери и распахиваю ее настежь. Ураган тотчас пытается загнать меня обратно – злобный ветер и яростный дождь. Я беспомощно ору изо всех сил – в сторону грязевых полей, песчаных отмелей, стоящих на якоре лодок и островерхих мрачных елок. Там сплошная пелена тумана.

– Энгус! Бини! Энгус! Бини!

С тем же успехом я могла бы кричать в угольную шахту. Или в закрытый и протекающий подвал. Вихри выхватывают мои слова и уносят прочь – к Арднамерхану и Саммер-Айлз.

Саммер-Айлз – Летние острова. Меня накрывает отчаяние. Трагедия опять нас настигла. Мы не смогли замести следы в Лондоне.

– Мама, а папа вернется? – спрашивает Лидия из дверей. – Он вернется, как Лидия?

– Да, конечно же, милая.

На ней розовые тонкие рейтузы и короткая джинсовая юбка. Ее кофточка с «Хелло Китти» слишком легкая, она простудится.

– Лидия, ступай, пожалуйста, в дом. Папа обязательно придет, не волнуйся, милая. Почитай пока что-нибудь. Папа скоро придет.

Лидия поворачивается и мчится в столовую, я бегу за ней. На подоконнике стоит наш дряхлый бакелитовый телефон, заляпанный краской. Старинная трубка кажется очень неудобной, а громоздкий наборный диск вертится еле-еле. Я набираю номер Джоша и Молли, но ответа нет – на другом конце провода тянутся обманчиво-спокойные длинные гудки.