Онлайн книга «Холодные близнецы»
|
Она указывает на камин: один из языков пламени, вырывающихся из полена, двухцветный – пурпурный и синий. Мы наблюдаем за маленьким огоньком, а потом садимся на диван, укутавшись шерстяным покрывалом, которое пахнет Бини. Мы говорим о нем, но только в оптимистическом тоне, поскольку я хочу отвлечь Лидию. Она слушает меня, кивает и смеется, и я тоже, но внутри меня грызут печаль и злость. Время тянется чересчур долго. Где Энгус? Конечно же, он пропал, они его потеряли. Я представляю себе ребят из «Селки», прочесывающих отмели с лодок, уставших, растирающих замерзшие руки, дующих в кулаки, избегающих смотреть друг дружке в глаза. Они понимают, что потерпели неудачу: «Его нигде нет, подождем еще…» Выживем ли мы, если Энгус погибнет? Возможно, да. В конце концов, все закончится. Пламя разгорается и опять тухнет. Я любуюсь дочерью, а она смотрит в очаг. Пламя отражается в ее сияющих голубых глазах. – Сара! Что? – Господи! – Папа! Энгус стоит в дверном проеме гостиной, облепленный грязью: прямо «человек-грязь». Его глаза похожи на дырки в навозной куче, в глубине которых идет какая-то темная жизнь, но он живой. Позади него – Гордон и мужчины из «Селки». Они смеются. Их голоса заполняют дом, от них пахнет соляркой, водорослями и тягучей маслянистой грязью. Лидия спрыгивает с дивана и несется к отцу, но он удерживает ее на расстоянии и целует в лоб. – Я знаю, что ты хочешь обнять меня, – говорит он и, шатаясь, направляется к дивану. – Я бы не советовал этого делать. Грязь воняет. Лидия прыгает и верещит: – Папа-папа-папа! – Господи, мы думали… – Слова почти срываются у меня с языка, и я поспешно умолкаю. Ради блага Лидии. Ради общего блага. – Мы выловили вашего мужа футах в десяти от орнсейского пирса, – уточняет Гордон. Энгус застенчиво подходит ко мне и чмокает в щеку. Я стараюсь не морщиться. Он окидывает меня странным, недоверчивым взглядом и заявляет: – Там жуткий туман, что я даже не понимал, куда меня занесло. Я обшариваю взглядом гостиную. Собаки нет. Где она? – Бини? Лидия восторженно таращится на отца, но она тоже встревожена. – Папа, а где…? Энгус ненатурально улыбается. – Бини? Он выбрался из грязи и сбежал!.. Он спасся, и завтра мы его поищем. Я догадываюсь, что он лжет. Бини, может, и убежал, но нет никаких гарантий, что он выживет или найдется. Но я не развиваю щекотливую тему. Я ласково кладу руку на грязную щеку мужа. Я хочу ударить его. Очень сильно. Хочу вышибить из него дух и выцарапать ему глаза. Причинить ему боль. Моя показная ласка – для Лидии и для Гордона. Для всех, кроме меня. – Ты замерз, Энгус. Тебе нужна ванна! – Горячая ванна, Сара, вот лучшее на Земле предложение, – соглашается Энгус. – Угости-ка Гордона и Алистера стаканчиком крепкого «Макаллана». Я им обещал в благодарность за… – он запинается, но сразу же продолжает: – За то, что помогали. Ладно, Сара? – Да, – отвечаю я с неубедительной улыбкой. Энгус осторожно проходит в ванную комнату, хлюпая при каждом шаге. Я слышу шум льющейся воды и оборачиваюсь к дочери: – Лидия, милая, не достанешь стаканы? Виски принесен и разлит. Мужчины извиняются за то, что они испачкали пол, я говорю «ничего-ничего», мы рассаживаемся на диване и на стульях, подкидываем дров в огонь. Мы выпиваем, а Лидия смотрит на мужчин, как на редких зверей в зоопарке. Гордон вертит головой, рассматривая полуокрашенные стены, и изрекает: |