Книга Холодные близнецы, страница 130 – С. К. Тремейн

– Лидия! – зову я.

Никакой реакции.

– Лидия.

Никакого результата. Ест и гудит себе под нос. Плюшевый Лепа улыбается, сидя на столе. Мне надо обязательно вернуть себе способность логически мыслить: здесь сидит Лидия, я обозналась из-за стресса.

Я откидываюсь назад и делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и внести ясность по отношению к дочери. Нужно быть объективной.

На ум приходят слова Энгуса: «Спроси у своей дочери о том, что произошло на самом деле. Пусть она расскажет тебе то, что сообщила мне шесть месяцев назад».

Здесь есть нечто мучительное, пробирающее до костей, и его отрицание педофилии звучит наполовину убедительно. Я не верю ему, однако меня терзают сомнения. Неужели я поторопилась, сделав неправильные выводы?

Что мне делать?

Штормит уже по-настоящему. Где-то хлопает дверь, раскачиваясь туда-сюда. Наверное, во дворе, думаю, в сарае. Мне не нравится звук – будто створка вот-вот сломается.

Надо все закрепить, «задраить люки».

В общем, у меня почти нет никакого выбора на ближайшее будущее. Распоряжается нынче погода. Я тянусь через стол и ласково касаюсь руки Лидии: она настолько увлеклась книгой, что даже перестала напевать эту жутковатую песенку.

– Дорогая, подожди меня здесь. Скоро будет буря, и мне надо проверить дом снаружи.

Она рассеянно смотрит на меня и вяло пожимает плечами:

– Ладно, мама.

Я встаю и направляюсь в спальню, стараясь не смотреть в зеркало. Надеваю толстый джемпер и самую теплую куртку с капюшоном – «Норт Фейс». Потом иду на кухню, влезаю в резиновые сапоги и открываю дверь на улицу.

Ветер свиреп и беспощаден. Опавшие листья, петли водорослей, пожухлые спутанные папоротники летят сквозь холод и мрак. Из-за гулкого рева волн маяк как будто сделался меньше, и его мерцание совсем не обнадеживает меня.

Хорошо бы закрепить входные двери. Но очередной порыв ветра едва не опрокидывает меня на скользкую траву, когда я, шаркая ногами, огибаю угол дома. Раньше я никогда не оказывалась в эпицентре урагана – да, тут Гебриды, а не мягкий климат южной Англии. Дождь хлещет меня по щекам, и капли жалят, как мелкие острые камушки. Мне становится страшно. Очень.

Дверь в сарай хлопает на ржавых петлях, они скрипят. Что, если они сейчас развалятся? Я с трудом закрываю дверь и задвигаю деревянный засов, мои пальцы коченеют от холода.

А раньше я спрашивала себя, почему на всех входных дверях имеются такие засовы! Теперь-то я поняла. Они должны защитить от штормов Громового острова – Эйлен Торрана.

Я потратила на проверку дома двадцать минут. Теперь самое сложное – я должна затащить промокшую лодку как можно выше на берег. В темноте я спотыкаюсь, падаю, врезаюсь коленом в гальку и еле-еле поднимаюсь.

– Господи! – кричу я во весь голос. – Сара, иди!

Вихрь уносит мои слова и швыряет их в море.

– Ну же!

Как высоко должна находиться лодка, чтобы ее не снесло? Я добираюсь до ступеней маяка, привязываю лодку к перилам и умудряюсь положить на нее якорь – для лишнего веса.

Готово. Я даже смогла завязать узел, как показывал мне Энгус.

Пригнувшись, я бегу обратно к кухонной двери, придерживая одной рукой капюшон, заслоняясь от разбушевавшегося ливня. Ликуя, что все позади, я вползаю на кухню и захлопываю за собой дверь. На внутренней стороне кухонной двери тоже есть деревянный засов. Я его задвигаю. Стоны и вой урагана становятся тише, но их все равно слышно.