Онлайн книга «Холодные близнецы»
|
– Какие таблетки? О чем ты? – Все говорили, что ты очень болела, мам. Я боялась, что ты умрешь, как Кирсти. – А что за таблетки? – Специальные. Мама, ты знаешь! Они лежат у папы. – Он… Ко мне возвращаются отдаленные, неуловимые воспоминания. Да, я принималатаблетки после того случая. Мне писал врач по электронной почте – рекомендовал лечение. Да, припоминаю что-то такое, едва-едва. Но отчего? Или имелась особая причина? – Мама, выпей их снова. Когда ты пила таблетки, тебе было лучше. – Лидия, я, честное слово, ничего не понимаю. Нам просто надо переждать шторм. Лидия глядит на меня умоляюще, теперь она кажется мне крошечной, она ждет, чтобы мама вернулась. – Мамочка, я боюсь шторма. Пожалуйста, выпей таблетки. Они лежат в спальне, в папином комоде. Я видела, как он их туда совал. Энгусов «сундук». Я никогда не просматривала его содержимое полностью и внимательно. И мой муж по телефону что-то говорил про комод. Мне раньше не приходилось с этим сталкиваться. Что там еще спрятано? – Ладно, – говорю я. – Но сейчас поздно. Ты не хочешь спать? – Нет. – Точно? – Нет. – Если хочешь, можешь лечь в маминой кровати. – Нет! Лидия крепко прижимает к себе Лепу. Она словно боится, что ветер вырвет его у нее из рук. Но почему бы и нет? Ураган воет в деревьях, как стая волков. Шторм следит за нами, как гигантское чудовище, – крадется впотьмах вокруг дома, ломится в окна, ищет жертву. Он продолжается уже шесть часов и может продолжаться три дня. – Хочу в кроватку вместе с Лепой. Слава богу! – Хорошо, милая. Так-то лучше: отправив Лидию в постель, я проверю комод и разберусь с этой ядовитой тайной раз и навсегда. А потом мы обе заснем и проспим весь шторм, а когда мы проснемся, то небо будет чистым и голубым, и снег на Нойдарте засверкает из-за Лох-Хурна. Мне придется извиниться перед Энгусом. То, что я сказала, и впрямь ужасно, но все равно они с Имоджин меня предали. Но что в комоде? Отправить Лидию спать на удивление легко. Мы бежим в ее комнату. Лидия раздевается, ныряет в свою пижамку и быстро забирается в постель. Я подтыкаю два ее одеяла, она закрывает глаза и обнимает Лепу. Я целую ее. От нее сладко пахнет, меня охватывают грусть и ностальгия. Дождь хлещет в окно. Я закрываю занавески, чтобы Лидия не увидела отражение умершей сестры. Я хочу выключить свет, но внезапно Лидия спрашивает меня: – Мама, я превращаюсь в Кирсти? Я сажусь на кровать и крепко беру ее за руку. – Нет. Ты Лидия. Она снизу вверх смотрит на меня. В ее синих глазах – вера, надежда и тоска: – Мама, я теперь не знаю, кто я. Я думаю, что я Лидия, но иногда внутри меня Кирсти, и она хочет выйти… бывает – Кирсти в окне, а бывает, что она здесь… с нами. Я глажу мягкие светлые волосы дочери. Мне нельзя плакать. Пусть жалуется ветер – он громче нас. На улице раздается жуткий грохот, похоже, сорвало дверь. Или я привязала лодку неправильно. Но мне плевать. При такой буре мы вообще не сумеем воспользоваться лодкой – мы потонем. – Лидия, засыпай. Завтра шторм кончится, обещаю. Все станет лучше, и мы отправимся куда-нибудь в другое место. Лидия недоверчиво глядит на меня, однако согласно кивает. – Ладно, ма. – Спокойной ночи. Я целую Лидию и еще раз вдыхаю ее запах, чтобы хорошенько его запомнить. Затем я выключаю верхний свет, затворяю дверь, несусь в спальню, хватаю ключик и открываю ящик комода. На крыше громыхает шифер. Звук такой, словно по крыше что-то тащат. |