Книга Холодные близнецы, страница 43 – С. К. Тремейн

– А отпечатки пальцев? Они же разные?

– Да, иногда имеется разница в отпечатках пальцев и отпечатках ног, даже у идентичных близнецов, но ваша дочь… Вы ведь ее кремировали?

– Да.

– И ни у одной из девочек не брали отпечатков пальцев?

– Нет.

– Вот в чем состоит главная проблема.

Он неожиданно глубоко вздохнул, подошел к окну и посмотрел на огни включившихся уличных фонарей. В три часа дня.

– Знаете, миссис Муркрофт, если бы обе дочери были живы, тогда у нас нашлось бымножество способов различить их, к примеру по рисунку кровеносных сосудов на лице, по термографии… Но одна из них мертва, и вы хотите провести исследование постфактум… Это практически невозможно. Анатомия здесь попросту бессильна.

Он повернулся и внимательно взглянул на меня. Мое кожаное кресло оказалось настолько глубоким, что привело меня в замешательство. Ноги едва доставали до пола, и я ощущала себя ребенком.

– Но, может, в этом нет необходимости.

– Простите?

– Будем позитивны, миссис Муркрофт. Давайте зайдем с другой стороны и обратимся к психологии. Известно, что потеря одного из близнецов является для другого весьма тяжким состоянием.

Для Кирсти. Моей бедной Кирсти.

– Идентичные близнецы, потерявшие свою точную копию, занимают стабильно высокое положение по четырем из восьми параметров шкалы переживания горя,[7]их сильнее мучают отчаяние, чувство вины, рефлексия и деперсонализация. – Он снова вздохнул: – В свете вышесказанного получается, что горе и, конечно же, деперсонализация, может быть причиной того, что ваша дочь, Кирсти, галлюцинирует или бредит. Врачи из Эдинбургского университета недавно проводили исследование, связанное с близнецами, которые потеряли одного брата или сестру из пары, и сделали соответствующий вывод. Выяснилось, что такие близнецы более склонны к психическим расстройствам, чем в тех случаях, когда живы оба…

– То есть Кирсти сходит с ума?

Келлавей, застывший на фоне темного окна, был похож на поясной портрет в раме.

– Не совсем, это, скорее, нервное расстройство, но довольно сильное. Представим, что творится в голове Кирсти: она является живым напоминанием самой себе о погибшей сестре и видит ее всякий раз, когда смотрит в зеркало. Помимо прочего, она чувствует ваше горе и печаль вашего мужа и чрезвычайно переживает. Учтите, что она по-настоящему боится своего дня рождения – и испытывает по этому поводу серьезную душевную боль: ведь Кирсти была неразлучна со своей сестрой, а теперь их общий праздник превратился в день рождения лишь для нее одной. Теперь ей приходится жить в изоляции, что тоже больно и страшно, потому что она страдает от мучительного чувства одиночества, которого нам с вами не понять.

Я старалась не разрыдаться, а Келлавей продолжал:

– Подозреваю, что путаница в ее мыслях имеет глубочайшие корни. После таких трагедий уцелевший близнец может постоянно ощущать себя виноватым и терзаться раскаянием еще и в том, что именно он остался в живых. Чувство вины может в дальнейшем усиливаться из-за горя родителей, особенно если они ссорятся. Хочу вас предупредить, что часто подобные ситуации заканчиваются разводом – и это факт. – Он посмотрел на меня в упор, явно ожидая ответа.

– Мы не ругаемся, – выдавила я почти шепотом. – Ну, мы вообще-то ругались, наши отношения, как вы знаете, складывались не самым легким образом, но все уже позади. Насколько я помню, при девочке мы не скандалим. Нет.