Онлайн книга «Холодные близнецы»
|
13 Я вижу неприкрытый страх на лицах Энгуса и Молли, но их реакция – ничто в сравнении с моим состоянием. Мне доводилось переживать подобное. В Девоне. Лидия опять закричала. Она отпрянула от разбитого окна и воздела красные от крови руки вертикально вверх, как хирург, ждущий, что ему наденут перчатки. Мы с Энгусом двинулись к дочери. Нам пришлось действовать очень осторожно, будто мы подкрадывались к свирепому хищнику, а Лидия отступала на шаг всякий раз, как мы приближались. Все это время она тревожно поглядывала на меня, словно просила о помощи. Я слышала, как позади меня Джош вызывает «Скорую»: – Максвелл-Лодж, деревня Орнсей… полмили от «Селки»… да прямо за церковью, пожалуйста… СКОРЕЕ, ПОЖАЛУЙСТА. – Лидия! – Лидия… Она ничего не отвечала. Напряженная, с измазанными в крови руками и умоляющим взглядом, она продолжала отходить назад, и ее молчание было еще страшнее крови. – Господи! – Лидия… – Джош, сделай же что-нибудь! – Да, уже… – Лидия, деточка! – Молли! Неси бинты и воду! – Лидия, все в порядке, успокойся, я… – Ма-ма, что со мной случилось? Даже заговорив, Лидия продолжала отступать с поднятыми руками. Кровь стекала по ее голым локтям и капала на полированный деревянный пол. – Дорогая… В гостиную вбежала Молли с миской воды, салфетками и фланелью, и мы с Энгусом вновь попытались приблизиться к Лидии, опустившись на колени и призывно раскинув руки, но она ускользала и уклонялась от нас. Кровь так и струилась на пол. Задела ли она артерии, или это просто глубокие порезы? Под моим коленом что-то твердое и острое. Стекло. Я поднялась, а Энгус бросился вперед, схватил забившуюся в угол Лидию. Муж крепко прижал ее к груди, она была слишком потрясена, чтобы вырываться. – Смой с нее кровь! – крикнул мне Энгус. – Надо осмотреть ее раны! – Джош? – «Скорая» подъедет через десять минут. – Деточка, милая моя… Пока Энгус качал Лидию на руках, приговаривая «ш-ш-ш», «ш-ш-ш», я наклонилась к дочери и начала смывать кровь влажной тканью, макая фланель в принесенную Молли миску. Кровь расплылась в воде розовым туманом. С диким чувством облегчения я увидела, что все не так плохо – моя дочь рассекла ладони и костяшки пальцев, а еще сильно разодрала кожу, но крупные сосуды остались не задеты. В целом ее раны оказались не очень глубокими. Но кровь – сколько же ее! Возле меня валяется целая куча использованных салфеток, Молли убирает их, как заправская медсестра. – Господи, – шепчет Энгус, обнимая дочь и повторяет: – Господи… Молли приносит бинты и мазь. – Лидия, – говорю я. – Солнышко. На руках отца в своем праздничном платьице с розовыми блестками и бабочками на груди она выглядит крошечной, беззащитной… И несчастной… Ее белые носочки и бледно-розовые сандалии сейчас пестры от крови, и на овальной голой коленке запеклось алое пятнышко. Бедняжка! Я знаю, как она несчастна. Она слишком мала для страданий, и к тому же я не забыла о записке на моей постели. «Кирсти здесь, с нами». Зачем она ее написала? Что ее мучит? Какая тоска и сомнения? Я вытираю кровь с ее тоненьких пальчиков, а у меня внутри горе борется со страхом, который, в свою очередь, перемежается чувством вины. Я выжимаю губку и продолжаю смывать кровь. – Лидия, детка, – ласково говорю я. – Что с тобой, милая, расскажи? Конечно, я с большой вероятностью догадываюсь о происшедшем. Она посмотрела в окно и увидела там себя, но приняла свое отражение за умершую сестру. Расстройство личности низвергает ее во тьму и страх. |