Книга Холодные близнецы, страница 78 – С. К. Тремейн

Салли Фергюсон убеждает меня:

– Мы сказали детям, что Лидия потеряла сестру и от этого может вести себя чуточку странно, и что никому нельзя ее дразнить.

Наверное, мне следовало почувствовать облегчение, но все происходит с точностью до наоборот. Теперь мою дочь навсегда заклеймят, как чокнутую. Девочка, которая потеряла близнеца, сестра-призрак. Ученики, конечно, слышали о том, что случилось в гостях у Фридлендов. Да, это та самая чокнутая девчонка, которая разбила окно! Она увидела привидение! Взгляни на шрамы на ее руках.

– Спасибо, – бормочу я. – Я вернусь за ней в три пятнадцать.

Так я и делаю. В десять минут четвертого я с тревогой жду у школьных ворот – вместе с другими мамашами и двумя папашами. Как жаль, что я ни с кем не знакома: я бы с ними запросто поболтала: Лидия бы увидела, что я общаюсь, и возможно, мой пример помог бы ей наладить контакт со сверстниками. Но я сама чересчур стеснительна, чтобы вступать в разговор с незнакомцами – этими самоуверенными родителями на полноприводных тачках, которые добродушно подкалывают друг друга. Мне становится больно, когда я понимаю всю меру моей вины. Я передала свою застенчивость Лидии.

А Кирсти было бы здесь чудесно. Она росла коммуникабельной девочкой. Она бы повсюду бегала, прыгала, пела бы свои песенки, и другие дети смеялись бы. Но то Кирсти, а не Лидия.

Звенит звонок, и дети буквально вываливаются из дверей. Мальчики бегут прямо к матерям, девочки степенно шагают, взявшись за руки, неторопливо подходят к родителям, те обнимают их. Народ постепенно рассасывается, и вскоре на игровой площадке остаюсь только я – единственная мать в сгущающейся зимней мгле.

Спустя некоторое время в дверях появляется моя худенькая дочь и с ней молодая светловолосая учительница – вероятно, мисс Раулендсон, – которая ведет ее ко мне.

– Лидия! – восклицаю я. – Как прошел день? Хорошо? Что сегодня было интересного? Как пираты?

Я хочу спросить ее: «Играл ли с тобой кто-нибудь? Делала ли ты вид, что Кирсти жива?»

Лидия берет меня за руку, я смотрю на учительницу, она слабо улыбается, заливается краской смущения и возвращается обратно в школьное здание.

В машине и в лодке Лидия не проронит ни слова. Она поблагодарит за еду, но больше ничего не произнесет и отправится к себе в комнату читать. Потом спустится на залитый лунным светом пляж: будет разглядывать приливные лужицы, в которых отражается серебряная луна. Я наблюдаю за ней из кухни. Моя дочь. Лидия Муркрофт. Маленькая девочка на острове во тьме. Квинтэссенция одиночества.

И так проходят дни – одинаково пасмурные, промозглые и безветренные. Мы планируем похороны. Энгус согласился взять на себя телефонные звонки и бумажную волокиту, поскольку он покидает остров чаще, чем я.

Я чувствую, с какой неохотой он это делает. Я отвожу Лидию в школу: она молчит и по пути в «Кайлердейл», и когда я забираю ее оттуда.

После уроков она всегда показывается на крыльце последней.

На четвертое утро мы приезжаем пораньше. Я хочу кое-что испробовать. Чувство вины сдавливает мне горло, но я подталкиваю Лидию к стайке ровесниц из ее класса – они сгрудились возле ворот. Я притворяюсь, что звоню по сотовому.

У Лидии нет выбора – либо она начнет общаться, либо будет тосковать в мучительном одиночестве.